– Там… изображения, – её голос был очень тихим. – Движущиеся изображения. Люди. Места. Отличная иллюзия

– Записи. Видео. Можешь посмотреть что угодно.

Тамамо просидела перед экраном три часа. Она смотрела видео о животных, потом о космосе, потом о кулинарии. Её глаза ни разу не моргнули. Хвосты застыли в неподвижности, как девять рыжих статуй.

Когда я вернулся проверить её, она всё ещё сидела в той же позе.

– Тамамо?

Молчание.

– Эй.

Она медленно повернула голову. В её глазах стояло что‑то похожее на экзистенциальный кризис.

– Там… всё, – прошептала она. – Вся человеческая история. Все знания. Все… всё. Как вы живёте с этим? Как вы не сходите с ума?

– Мы привыкли.

– К этому… невозможно привыкнуть.

Холодильник вызвал искреннее возмущение.

– Ты держишь еду в ледяном ящике? – Тамамо открывала и закрывала дверцу, щупая холодный воздух. – Это очень практично. Но все равно, вы, люди, – странные создания.

Это было что‑то вроде её коронной фразы на ту неделю.

Вечер после работы над «Гранью Равновесия» выдался относительно спокойным.

Относительно.

Я открыл дверь квартиры и замер на пороге.

Кухня выглядела так, будто в ней взорвалась мучная бомба. Белый порошок покрывал каждую поверхность: столешницу, пол, стены, потолок. Особенно потолок. На плите дымилось нечто чёрное и бесформенное, издавая запах горелой резины. Рядом лежала оплавленная силиконовая лопатка.

Посреди этого апокалипсиса стояла Тамамо.

Её кимоно было испачкано мукой настолько, что казалось белым вместо сливового. Девять хвостов нервно подрагивали, разбрасывая вокруг ещё больше порошка. Уши прижаты к голове, золотые глаза смотрели на меня с выражением, которое можно было описать как «стратегическое отступление невозможно».

– Я могу объяснить, – начала она.

– Лучше не надо.

– Я пыталась использовать эту… как её…

– Духовку.

– Да! Духовку! – она ткнула пальцем в сторону прибора, и я заметил, что дверца духовки оплавлена по краям, словно её нагрели до температуры плавления металла. – Она сломалась!

Я подошёл ближе, оценивая масштаб разрушений. Противень внутри духовки превратился в нечто, напоминающее застывшую лаву. Остатки того, что, вероятно, должно было быть тестом, обуглились до состояния вулканического стекла.

– И чем ты пыталась её починить?

Тамамо отвела взгляд, её щёки порозовели.

– Вообще‑то ты должен быть мне благодарен, – она вздёрнула подбородок, пытаясь вернуть достоинство. – Потому что я хотела отблагодарить тебя! Испечь пирог! В знак признательности за освобождение!

Я посмотрел на оплавленную духовку. Потом на потолок в копоти. Потом снова на Тамамо.

– И ты решила, что будет хорошей идеей добавить туда своего пламени?

– На моём пламени пирог был бы вкуснее! – она топнула ногой, подняв облачко муки. – Божественный огонь кицунэ очищает и улучшает всё, к чему прикасается! Но у этой штуковины даже огня нет! Там только… какая‑то спираль, которая светится красным!

– Потому что она работает на электричестве, а не на огне.

– Откуда мне было знать⁈ – Тамамо всплеснула руками, и с её рукавов посыпалась мука. – Эта ваша современная магия совершенно нелогична! Вы заставляете металл нагреваться без огня! Храните холод в ящиках! Разговариваете с людьми через плоские камни! Как нормальное существо должно во всём этом разобраться⁈

Я прошёл мимо неё к холодильнику, стараясь не наступать на особенно густые залежи муки. Достал пиво. Открыл.

– Я думал, за тысячу лет жизни ты должна быть более… адаптивной.

Её глаза сузились.

– За тысячу лет я научилась манипулировать иллюзиями, подчинять огонь своей воле и читать души смертных. Никто не предупреждал, что мне придётся осваивать ваши безумные бытовые приборы!

Я сделал глоток пива, глядя на неё поверх бутылки.

– Завтра куплю новую духовку.

– Я заплачу! – быстро сказала Тамамо.

– Чем? Божественным огнём?

Она открыла рот, потом закрыла. Её хвосты обвисли, как сдувшиеся воздушные шарики.

– У меня есть жемчужина…

– Которую ты не продашь, потому что это твоя душа.

– … да.

– Значит, будешь должна.

Её глаза вспыхнули золотым огнём.

– Я не буду твоей рабыней.

– Я и не просил. – Я поставил пустую бутылку на единственный чистый участок столешницы. – Но ты живёшь здесь, ешь мою еду, уничтожаешь мою технику. Это называется «долг». В современном мире его отдают работой или деньгами.

– И как я должна работать? – её голос стал выше от возмущения. – Я древний дух! Божественная кицунэ! Моё предназначение – искушать смертных и хранить священные места, а не… не…

– Мыть посуду?

– Именно!

– Придумаем что‑нибудь.

Я направился к выходу из кухни, оставляя её среди разгрома. За спиной слышалось раздражённое сопение и шелест хвостов.

– Эй, – окликнула она.

Я остановился, не оборачиваясь.

– Почему ты меня вытащил? – её голос стал тише, серьёзнее. – Из Искажения. Ты мог просто уйти. Мог оставить меня там. Нурарихён был мёртв, жемчужина возвращена. Твоя часть сделки выполнена. Почему ты не бросил меня?

Я помолчал секунду.

– Потому что мог.

– Это не ответ.

– Другого не будет.

Я закрыл за собой дверь.

Тем вечером я сидел за ноутбуком, просматривая форум рейдеров.

Обычная рутина. Новости о закрытых Искажениях, слухи о новых прорывах, объявления гильдий о наборе, торговля камнями Резонанса и реликтами. Информационный шум, среди которого иногда попадались крупицы полезного.

Одно сообщение привлекло моё внимание.

«Закупаю камни Резонанса оптом. Только проверенные поставщики. Оплата сразу.»

Стандартное объявление. Десятки подобных появлялись ежедневно. Но взгляд зацепился за ник автора.

«Глонасс_47».

Пальцы замерли над клавиатурой.

Армейское прозвище. Сорок седьмой – номер, который давали новобранцам в учебке. Именно там мы с Артёмом встретились в той, другой жизни. Он таскал этот номер повсюду, суеверно полагая, что тот приносит удачу.

Я щелкнул по мыши, открывая профиль пользователя. Аккаунт был создан три недели назад, активность минимальная. Несколько объявлений о покупке камней, пара комментариев под новостями. И недавнее сообщение на общей доске.

«Ищу информацию о человеке в чёрной маске, которого называют Десятым Королём. Готов заплатить за любые сведения о его местонахождении или любой связи с ним. Это важно.»

Артём искал меня.

Я откинулся на спинку кресла, глядя на экран. Сердце билось чуть быстрее обычного.

В прошлой жизни Артём был одним из немногих, кому я доверял безоговорочно. Телепортер А‑ранга с талантом, который спас мне жизнь десятки раз. Мы прошли вместе через ад Искажений, через гибель товарищей, через предательства и победы.

В конце, когда всё рушилось, когда Каскад уничтожал мир, именно Артём нашёл способ отправить меня назад. Он пожертвовал собой, чтобы дать мне шанс всё исправить.

А в этой временной линии он был просто парнем, которого я вытащил из Гробницы Императора. Незнакомцем, которому я вживил искусственное сердце, чтобы он не умер от ран, нанесённых Виктором.

Он меня не знал. Не помнил наших лет вместе. Для него я был загадочным человеком в маске, который спас его жизнь и исчез.

И теперь он искал меня.

Зачем?

Я открыл окно личных сообщений и начал печатать.

«У меня есть информация о Десятом Короле. Но я расскажу её только лично. Если хочешь узнать правду, приходи завтра в полдень в кафе „Три кота“ на Садовой. Столик у окна. Приходи один.»

Я закрыл ноутбук и посмотрел в окно на ночной город.

Завтра я встречусь со старым другом, который пока ещё не знает, что мы друзья. С человеком, который в другой жизни отдал всё, чтобы я мог вернуться и попробовать снова.