Я стоял на ступенях трона, Грань Равновесия в руке, и кровь врага капала с лезвия на чёрный нефрит. Капли падали медленно, тяжело, отсчитывая секунды нового порядка вещей.

– Может, – ответил я просто, и улыбка под маской была острее любого клинка. – Правила изменились. Добро пожаловать в мой мир, старик.

Нурарихён медленно залечил рану на груди, проведя ладонью по рассечённой плоти. Тёмная кровь всосалась обратно под кожу, края пореза стянулись, оставляя лишь тонкий розоватый шрам. Затем он поднял окровавленную руку к голове и зачесал волосы назад, пропитывая их собственной кровью от корней до кончиков.

Пряди, секунду назад чёрные как безлунная ночь, приобрели глубокий багровый оттенок. Цвет старого вина, цвет запёкшейся крови и гнева существа, которое тысячелетиями забывало это чувство.

Нурарихён рассмеялся.

Звук заполнил тронный зал, отражаясь от костяных колонн и чёрных стен, вибрируя в самом воздухе. Смех древнего демона был глубоким, раскатистым, и в нём звенело что‑то, похожее на искреннее восхищение.

– Люди… – он покачал головой, всё ещё посмеиваясь, и его обновлённые багровые волосы рассыпались по плечам, как струи застывшего пламени. – Люди хитрее ёкаев. Я всегда это знал. Но ты, смертный… ты превзошёл все мои ожидания.

Смех оборвался резко, будто отсечённый клинком. Глаза Повелителя демонов полыхнули новым светом, жёстким, сосредоточенным, лишённым прежней ленивой снисходительности. Его поза изменилась: плечи расправились, хват на рукояти катаны стал твёрже, каждая линия тела кричала о готовности убивать.

– Ты, насекомое, – голос Нурарихёна упал до шёпота, который разносился по залу громче любого крика, – думаешь, что можешь меня победить⁈

Тьма хлынула отовсюду.

Она выплеснулась из теней под колоннами, просочилась сквозь щели в стенах, поднялась из трещин в полу. Абсолютная, непроглядная чернота заполнила тронный зал за считанные секунды, пожирая свет факелов, лунные лучи из окон, даже слабое мерцание магических печатей. Мир вокруг меня перестал существовать, превратившись в бесконечную пустоту без верха и низа, без ориентиров и границ.

Око Бога Знаний вспыхнуло предупреждением:

[Предупреждение: «Владения Ночи» активированы]

[Визуальное восприятие подавлено – 100%]

[Магическое восприятие подавлено – 78%]

Я ослеп.

Полностью, абсолютно ослеп в этой тьме, которая была чем‑то большим, чем просто отсутствие света. Это была квинтэссенция ночи, сама суть Нурарихёна, вырвавшаяся в пространство. Здесь он был повсюду и нигде, каждая тень была его телом, каждый шорох – его дыханием.

Эгида Провидения завибрировала на запястье, и красный импульс вспыхнул в темноте за мгновение до того, как катана Нурарихёна рассекла воздух там, где секунду назад находилась моя голова. Я качнулся в сторону, уходя от удара, который не видел, но чувствовал.

Око Бога Знаний работало на пределе возможностей, компенсируя слепоту потоками аналитических данных. Золотистые символы плясали на периферии сознания, отмечая колебания воздуха, флуктуации магической энергии, едва уловимые звуки движения.

Второй удар пришёл слева. Эгида предупредила за долю секунды, барьер материализовался, принимая на себя катану. Искры вспыхнули в темноте единственным источником света, высветив на мгновение оскаленное лицо Повелителя демонов совсем рядом, и тут же погасли.

Третий удар. Четвёртый. Пятый.

Нурарихён атаковал из темноты как разъярённый зверь, каждый выпад нёс смертельную силу, каждое движение было выверено тысячелетиями практики. Я отступал, парировал, уклонялся, полагаясь на Эгиду и Око вместо глаз, на интуицию вместо зрения.

Грань Равновесия встретила его клинок в очередном блоке, и на этот раз я перешёл в контратаку. Восходящий удар прочертил дугу в темноте, лезвие нашло цель. Влажный звук разрезаемой плоти, сдавленное шипение боли.

Я попал. Око подтвердило это.

[Цель ранена: левое предплечье]

Нурарихён зарычал где‑то во тьме. Он больше не был неуязвим, правило Домена работало против него, превращая Хозяина в незваного гостя в собственном дворце. Каждый мой удар мог причинить реальный вред, каждое попадание оставляло настоящие раны. Главное было попасть.

Тьма вокруг заклубилась сильнее, концентрируясь в плотные щупальца, которые хлестнули ко мне со всех сторон. Око зафиксировало их за долю секунды до атаки, Эгида вспыхнула чередой красных барьеров, отбивая первую волну. Но щупалец было слишком много, они обвивались вокруг рук и ног, пытались сковать движения, затащить глубже в абсолютную тьму.

Перстень Чёрной Черепахи создал голубоватое сияние, которое прорезало темноту узким лучом. Лёд взорвался вокруг меня расширяющейся сферой, замораживая тёмные щупальца, превращая их в хрупкий чёрный хрусталь. Я рванул сквозь осыпающиеся осколки, Коготь Фенрира выстрелил вслепую, трос зацепился за что‑то твёрдое, и я взмыл в воздух, уходя из ловушки.

Катана Нурарихёна встретила меня в полёте. Он ждал этого манёвра, предугадал траекторию, рассчитал момент. Лезвие рассекло бедро, оставляя глубокую рану, кровь брызнула в темноту.

Боль обожгла нервы, но я использовал инерцию, закручиваясь вокруг собственной оси. Грань Равновесия описала широкую дугу, и Нурарихён отшатнулся, уходя от удара, который мог снести ему голову.

Мы разошлись в темноте, два хищника, кружащих друг вокруг друга. Мои раны кровоточили, Эгида работала на пределе, Око выводило бесконечные потоки данных, компенсируя слепоту. Нурарихён где‑то во тьме зализывал собственные порезы, его тяжёлое дыхание выдавало, что бой давался ему труднее, чем он ожидал.

– Упрямый, – его голос доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. – Очень упрямый. Но во «Владениях Ночи» ты всего лишь слепой котёнок, тыкающийся в углы.

Он атаковал снова, и на этот раз в его движениях появилось нечто новое. Каждый удар расширял область абсолютной слепоты, усиливал давление на сознание. Мой разум начинал плыть, теряя ощущение времени и пространства.

Я парировал первый удар, пропустил второй, получив порез на плече. Третий заблокировала Эгида, четвёртый снова нашёл цель. Кровь текла по руке, капая с пальцев, и я чувствовал, как силы начинают покидать тело.

Но Око продолжало работать. Анализировало каждое движение Нурарихёна, каждое колебание тьмы вокруг него. Искало закономерность, слабое место.

И нашло.

[Анализ завершён]

[«Владения Ночи» – проекция сущности Нурарихёна]

[Поддержание требует концентрации]

[Уязвимость: при нанесении урона концентрация нарушается]

[Вероятность успеха при координированной атаке: 67%]

Коготь Фенрира выстрелил, трос со свистом пронзил темноту и обвился вокруг торса Нурарихёна. Повелитель демонов попытался раствориться в тенях, но правило Домена больше не позволяло ему проделать этот трюк. Я дёрнул трос на себя, притягивая древнего демона ближе, и Перстень Чёрной Черепахи вспыхнул ослепительным морозным светом.

Лёд взорвался вокруг Нурарихёна концентрированной волной, сковывая его руки и ноги кристаллическими оковами. Демон зарычал, его мускулы вздулись от усилия, лёд пошёл трещинами, но на одну драгоценную секунду он оказался обездвижен.

Грань Равновесия обрушилась на него сверху.

Клинок вошёл в плечо Нурарихёна, пробивая кость и мышцы, выходя из спины. «Разрыв Сущности» активировался, высасывая энергию демона, подавляя его силу. Нурарихён взвыл от боли, настоящей, неподдельной боли, которую он забыл за тысячелетия неуязвимости.

Тьма вокруг дрогнула.

«Владения Ночи» заколебались, как пламя свечи на ветру. Абсолютная чернота начала рассеиваться, сквозь неё пробивались первые лучи лунного света из окон, мерцание факелов, очертания колонн и стен.

Я выдернул меч и ударил снова. Горизонтальный разрез прочертил грудь Нурарихёна от плеча до плеча, разбрызгивая тёмную кровь. Демон отшатнулся, его «Владения Ночи» схлопнулись окончательно, возвращая залу прежний облик.