Молчание. Мэнрэйши отвёл взгляд, его пальцы судорожно комкали ткань кимоно.

Я подошёл к нише за колонной. Бледная маска с закрытыми глазами висела там, безмятежная и беззащитная. Моя рука сомкнулась на холодном фарфоре, и я сжал её, ощущая, как материал поддаётся под давлением.

– Отвечай.

– Смертный! – выкрикнул Мэнрэйши. – Смертный принёс его господину!

Я замер. Пальцы ослабили хватку, но маска осталась в моей руке.

– Рейдер?

– Да, да, – Хранитель закивал, его голос срывался на скулёж. – Смертный. Живой человек из внешнего мира. Он пришёл к Господину несколько дней назад, ещё до начала Парада. Принёс Персик как… как подношение.

Подношение? Кто‑то из людей намеренно отдал Нурарихёну ключ к свободе. Артефакт, который позволит Повелителю Ночного Парада вырваться из Искажения и обрести физическое тело в реальном мире.

В моей голове щёлкнуло, и детали сложились в картину.

Предатель.

В прошлой жизни кто‑то помог открыть S‑ранговые Искажения по всему миру одновременно. Кто‑то, кто знал, как работает система. Кто‑то, кто имел доступ к артефактам и связи с существами из Искажений.

И этот кто‑то снабдил Нурарихёна инструментом для побега.

– Как он выглядел? – мой голос звучал спокойно.

Мэнрэйши съёжился ещё сильнее.

– Я… я не видел. Господин принимал его лично, в тронном зале. Меня не допустили. Я только слышал, что какой‑то смертный получил аудиенцию и что после его ухода Господин был очень доволен.

– Имя? Голос? Хоть что‑то?

– Ничего, – Хранитель покачал головой, его маска опасно заскрипела. – Господин запретил обсуждать гостя. Даже среди высших приближённых никто не знает подробностей. Только то, что смертный пришёл, отдал Персик и ушёл.

Я смотрел на маску в своей руке. Бледное лицо с закрытыми глазами казалось почти умиротворённым.

Предатель существовал. И он действовал уже сейчас, за годы до Каскада.

– Господин убьёт меня, – голос Мэнрэйши вырвал меня из размышлений. Хранитель полз ко мне на коленях, его руки тянулись к маске в моей ладони. – Когда узнает, что я не уберёг Персик… что позволил тебе забрать его… Он уничтожит меня. Медленно. Мучительно. Пожалуйста, отпусти меня. Позволь уйти, пока ещё есть время.

Я посмотрел на жалкое существо у своих ног. Тысячелетний демон, хранитель несметных сокровищ, сейчас умолял о пощаде, точно провинившийся слуга.

– Ты сдержал слово, – произнёс я и протянул ему маску.

Мэнрэйши схватил её обеими руками, прижал к груди. Облегчение на его треснувшем лице было почти осязаемым.

– Благодарю, – прошептал он. – Благодарю тебя, человек.

Я уже развернулся к выходу, когда кое‑какая мысль заставила меня остановиться на полушаге.

– Погоди‑ка…

Мэнрэйши замер, всё ещё прижимая свою истинную маску к груди.

– Ты ведь не просто хранитель, – я обернулся, изучая съёжившуюся фигуру. – Ты мастер по обработке нефрита.

Хранитель медленно кивнул, и в его пустых глазницах мелькнуло что‑то похожее на профессиональную гордость. Он чуть выпрямился, расправил сгорбленные плечи.

– Лучший за последние три тысячи лет, – в его голосе прорезались нотки достоинства. – Я вырезал печати для императоров, создавал погребальные маски для князей. Мои руки помнят каждый камень, который они касались.

Я подошёл ближе и наклонился к его уху. Мой голос упал до шёпота, пока я описывал форму, размеры, назначение того, что мне требовалось. С каждым словом Мэнрэйши вздрагивал сильнее, его треснувшая маска скрипела от напряжения. Когда я дошёл до материала, он издал сдавленный звук, что‑то среднее между стоном и всхлипом.

– Это… это безумие, – выдохнул он, когда я закончил. Его глазницы расширились, пустота в них заклубилась тёмным туманом. – Ты понимаешь, что просишь? Такого не делал никто. Никогда. Даже если я создам подобное, куда ты собираешься с этим пойти?

Я улыбнулся, позволив молчанию повиснуть между нами на несколько ударов сердца.

– В покои Нурарихёна.

Восточный квартал Киото горел.

Валерий Шульгин двигался сквозь хаос, оставляя за собой дорожку из тел. Шестеро якудза‑рейдеров лежали в переулке, их черепа были вскрыты с хирургической точностью. Ещё четверо догорали на крыше соседнего здания, жертвы украденного таланта пиромантии.

Коллекционер чувствовал себя прекрасно.

Калейдоскоп в его глазах вращался всё быстрее, впитывая новые оттенки. Талант Стальных Нитей занял своё место среди остальных, Кровавый Туман устроился рядом. Его тело переполняла энергия, хотя где‑то на периферии сознания ныла знакомая боль: слишком много сил, слишком мало времени.

Но сейчас это не имело значения, он утолял голод.

Шульгин запрыгнул на крышу храма, и его глаза мгновенно засекли новую цель. Группа из двенадцати рейдеров в форме одного из якудза‑кланов пробиралась через площадь внизу, используя демонов как прикрытие.

Добыча выглядела слишком лёгкой, и он уже приготовился к прыжку, когда воздух загустел.

Чёрные линии прочертили пространство, складываясь в иероглифы. Шульгин отпрянул, и там, где он стоял мгновение назад, возникла стена из застывшей туши, непроницаемая и абсолютная.

– Западный варвар.

Голос прозвучал со всех сторон одновременно. Шульгин развернулся и увидел его.

Кенширо Ямамото стоял на соседней крыше, его седеющие волосы развевались на ветру. В руке он держал гигантскую кисть, с кончика которой капала жидкая тьма. Вокруг Каллиграфа парили десятки иероглифов, каждый пульсировал сдержанной мощью.

– Ты убил много людей, – продолжил Кенширо. Его голос был ровным, но в нём звенела сталь. – Вскрыл черепа двадцати трём рейдерам. На моей территории.

Шульгин склонил голову набок, изучая противника. Калейдоскоп в его глазах вращался, анализируя ауру Японского Короля.

– Только якудза, – ответил он. – Как и договаривались с моим… партнёром. Ваших людей я не трогал.

– Каждый японец в этой стране, даже если он преступник, под МОЕЙ защитой! – Кенширо взмахнул кистью, и чернильный тигр размером с автобус прыгнул на Шульгина.

Коллекционер ушёл в сторону, активируя сверхскорость. Мир замедлился, и он видел, как когти тигра рассекают воздух в сантиметре от его лица. Телекинез швырнул его вверх, электричество ударило в чернильного зверя, заставив того рассыпаться брызгами.

Но Кенширо уже писал новый иероглиф.

«Огонь» вспыхнул в воздухе, и волна чёрного пламени устремилась к Шульгину. Он выставил барьер из Стальных Нитей, металл раскалился докрасна, потом добела, потом испарился.

Шульгин выругался и рванул в сторону дворца. Каллиграф последовал за ним, его кисть не прекращала движения.

– Ты не уйдёшь!

Иероглиф «Цепь» опутал ноги Коллекционера. Он упал, перекатился, и когти из тьмы впились в черепицу рядом с его головой. Электрический разряд разорвал путы, Шульгин вскочил и контратаковал.

Телекинез швырнул обломки крыши в Каллиграфа. Кенширо написал «Щит», и осколки врезались в невидимую стену. Стальные Нити метнулись к его горлу, но иероглиф «Ветер» отбросил их в сторону.

Они сражались, перемещаясь от крыши к крыше, оставляя за собой разрушения. Каждый удар Шульгина встречал контратаку Каллиграфа. Каждый иероглиф находил достойный ответ в арсенале украденных талантов.

Демоны разбегались с их пути. Низшие ёкаи визжали, попадая под шальные удары. Чернильные конструкции сталкивались с волнами телекинеза, электричества, огня.

Шульгин засмеялся. Он давно не чувствовал себя таким живым.

– Неплохо, Каллиграф! – крикнул он, уворачиваясь от чернильного дракона. – Твой мозг будет отличным дополнением к коллекции!

– Ты никогда его не получишь!

Кенширо написал иероглиф «Тюрьма», и стены из застывшей туши начали смыкаться вокруг Шульгина. Коллекционер ответил взрывом электричества, пробивая брешь, и рванул вперёд, прямо к дворцу.