Тело Хранителя поплыло: плечи раздались вширь, руки вытянулись плетьми, а пальцы заострились, превращаясь в когти. Из спины выросли два дополнительных лица, маски воинов с оскаленными ртами, каждая смотрела в свою сторону, каждая контролировала свой сектор атаки.

[Форма Трёхликого Стража]

[Комбинация боевых навыков трёх демонов‑воинов]

[Скорость реакции увеличена втрое]

Эгида Провидения взвыла предупреждением за миг до атаки.

Я рванул в сторону, и когти Мэнрэйши вспороли воздух там, где только что находилась моя голова. Грань Равновесия вылетела из Арсенала прямо мне в руку, чёрно‑белое сияние клинка озарило сокровищницу.

Хранитель атаковал снова. Три лица, три направления удара, три траектории, которые нужно отслеживать одновременно. Его голова вращалась, переключая активную маску, и с каждым поворотом менялся стиль боя. Прямой удар когтями сменялся круговым взмахом, затем обманным финтом, затем подсечкой.

Я блокировал, уклонялся, контратаковал. Грань Равновесия плавно отбивала каждый удар, но Мэнрэйши был быстр. Слишком быстр для прямого боя.

Коготь Фенрира выстрелил в потолок. Рывок троса швырнул меня вверх, и когти Хранителя прошли под моими ногами, высекая искры из каменного пола. Я приземлился на карниз у стены, оказавшись среди масок.

И они тут же атаковали.

Десятки личин сорвались со своих мест, устремляясь ко мне роем разъярённых ос. Перстень Чёрной Черепахи выплеснул волну холода, ледяной барьер вырос передо мной, и маски врезались в него с глухим стуком. Некоторые прилипли, вмёрзли в лёд, их рты беззвучно разевались в крике.

Но другие обогнули барьер.

Я рубил их на лету, Грань Равновесия уничтожала одну за другой, и с каждым ударом я чувствовал, как клинок поглощает энергию. Маски рассыпались прахом, их сила перетекала в меч, а оттуда в меня.

Внизу Мэнрэйши сменил маски. Боевая комбинация слетела с его лица, и на её место пришла новая, узкая, вытянутая, с чертами какого‑то древнего мага.

[Форма Колдуна Бездны]

[Способность: Тёмные снаряды]

Чёрные сгустки энергии устремились ко мне, пробивая ледяной барьер как бумагу. Я спрыгнул с карниза, перекатился по полу, и снаряды врезались в стену за моей спиной. Маски там взорвались, осыпаясь осколками фарфора и дерева.

Мэнрэйши зависел от масок. Без них он был ничем, пустой оболочкой, сосудом без содержимого. Игнорируя самого Хранителя, я сосредоточился на источнике его силы.

Коготь Фенрира выстрелил снова, на этот раз в противоположную стену. Я пролетел через весь зал, и Грань Равновесия прочертила дугу, срезая целый ряд масок. Двадцать, тридцать личин рухнули на пол, превращаясь в груду осколков. Меч гудел от поглощённой энергии.

– Ты!.. – голос Мэнрэйши сорвался на визг. – Моя коллекция!

Он бросился ко мне, но я уже был в другом конце зала. Новый рывок троса, новый взмах меча, ещё сорок масок превратились в мусор. Хранитель метался за мной, его голова вращалась, меняя маски одну за другой, боец, маг, иллюзионист, зверь, но я не давал ему закончить ни одну атаку.

Перстень Чёрной Черепахи создавал ледяные стены на его пути. Эгида Провидения предупреждала о каждом ударе за миг до того, как он был нанесён. Коготь Фенрира превращал зал в трёхмерное поле боя, где я мог атаковать с любого направления.

Маски исчезали десятками. Стены сокровищницы пустели, обнажая голый камень. Шёпот в воздухе слабел, голоса затихали один за другим.

Мэнрэйши замедлялся. Его движения становились судорожными, неуверенными. Фарфоровая маска на его лице треснула, через щель сочилась тьма.

Я приземлился в центре зала, тяжело дыша. Грань Равновесия пульсировала в моей руке, а вокруг лежали горы разбитых масок, всё, что осталось от тысячелетней коллекции.

Сотня масок. Может, чуть больше. Вот и всё, что уцелело.

Мэнрэйши стоял у дальней стены, его тело дрожало. Трещина на фарфоровом лице расширилась, пересекая его от лба до подбородка.

– Невозможно, – прохрипел он. – Никто… никто не посмел бы…

Он поднял руку, и оставшиеся маски сорвались со стен. Они кружили вокруг него, сливаясь воедино, формируя нечто огромное и уродливое. Химера из сотни лиц, каждое искажённое яростью и болью.

Последний козырь. Слияние всех оставшихся масок в одно чудовище.

Но я уже видел то, что искал.

Во время боя я сканировал стены, изучал каждый угол сокровищницы. И там, в неприметной нише за колонной, я заметил кое‑что особенное. Маску, которая отличалась от остальных. Бледная, с закрытыми глазами, с чертами человеческого лица, обычного, незапоминающегося.

Лицо самого Мэнрэйши, настоящее, спрятанное среди тысяч чужих.

Тот, кто носит чужие личины, должен где‑то хранить свою собственную. Это было логично. Мэнрэйши прятал свою истинную сущность, как все, кто боится быть уязвимым.

Я указал мечом на нишу.

– Там, – произнёс я. – За колонной. Третья панель справа.

Химера замерла на полувзмахе. Сотня глаз уставилась на меня, потом на колонну, потом снова на меня.

– Что?.. – голос Мэнрэйши дрогнул.

– Твоё настоящее лицо. Ты прячешь его там, верно? Бледная маска с закрытыми глазами. Единственная, которую ты никогда не надевал.

В повисшей тишине Химера медленно опустила конечности, а маски на её теле задрожали, теряя связность.

– Откуда, – Хранитель сделал шаг назад, его фарфоровая личина раскололась ещё сильнее. – Откуда ты знаешь?

– Я много чего знаю. Например, что случится, если я уничтожу эту маску. Ты ведь не просто потеряешь лицо. Ты потеряешь себя. Всё, чем ты был, всё, чем мог стать. Растворишься в ничто.

Мэнрэйши отступил ещё на шаг. Химера распалась, маски разлетелись в стороны, обратно на свои места.

– Не надо, – его голос стал умоляющим. – Пожалуйста. Я… я сделаю всё, что ты хочешь.

Он прекрасно понимал, что не сможет остановить меня. С моей скоростью и силой он лишится своего истинного лица раньше, чем успеет что‑либо сделать.

– Всё?

– Всё, – Хранитель рухнул на колени, его руки вцепились в края кимоно. – Ты первый за тысячу лет, кто раскрыл мой секрет. Первый, кто увидел. Я думал спрятать свое лицо среди тысячи других будет разумно… Забери что хочешь, только не трогай её. Не трогай моё лицо.

Я опустил меч.

– Персик Бессмертия. Где он?

Мэнрэйши вздрогнул. Его пустые глаза метнулись к боковой стене.

– Там, – он указал дрожащей рукой. – За гобеленом с изображением горы Фудзи. Потайная ниша. Господин приказал хранить его до сегодняшней ночи. Он хочет использовать его на пиру, перед всеми подданными.

Я подошёл к гобелену. Ткань была старой, выцветшей, изображение горы едва угадывалось среди узоров. За ней обнаружилась небольшая дверца, запертая на хитроумный замок.

Грань Равновесия рассекла замок одним ударом.

Ниша была крошечной, размером с обувную коробку. На бархатной подушке лежал плод. Персик размером с кулак, с кожицей цвета рассветного неба и ароматом, от которого кружилась голова. Он светился изнутри, мягко, едва заметно, и этот свет был живым.

[Персик Бессмертия]

[Реликт S‑ранга]

[Происхождение: Сад Сиванму, обитель Владычицы Запада]

[Способность: Дарует физическое воплощение духовным сущностям. Открывает путь к горе Хуаго]

[Предупреждение: Употребление человеком приведёт к необратимым изменениям]

Я взял персик и убрал его в Пространственный Арсенал. Плод исчез, растворившись в хранилище на моём поясе.

Мэнрэйши всё ещё стоял на коленях, его разбитая маска едва держалась на лице.

Я повернулся к Хранителю, который съёжился у стены, точно побитая собака. Вопрос вертелся на языке с того момента, как я увидел Персик.

– Откуда он у Нурарихёна?

Мэнрэйши вздрогнул, его треснувшая маска качнулась.

– Я… Господин не…

– Персик Бессмертия из Сада Сиванму, – я шагнул к нему, и Хранитель попятился, вжимаясь спиной в камень. – Китайский артефакт божественного ранга. Что он делает в японском Искажении?