Я осторожно потянула на себя ручку двери и заглянула внутрь, задержав дыхание. Вирран был там. Один. Вот он, мой шанс…
Я тихо вошла, прикрыв дверь. Вирран стоял боком ко мне, как обычно в белом, что-то изучая на столе. Я заметила на двери простой замок и повернула его. Он тихо щелкнул.
— Что? — раздраженно бросил Вирран, не повернувшись.
Меня охватило холодом. Вокруг всё было слишком светлым, слишком… «его». И этот его ненавистный голос. И уверенность, что всё под его контролем…
Плечи снова заныли, словно каким-то образом мое тело помнило, кто был виновником его ужасающего состояния. Но на боль сейчас вообще нельзя было обращать внимание. Я вытащила оба ножа и медленно-медленно двинулась к нему.
Весь стол был завален бумагами с какими-то столбами цифр, и схемами, и таблицами, и просто с текстами. Я совершенно не хотела в этом разбираться. Но меня порадовали так и не зажившие до конца царапины на лице Виррана.
Когда между нами осталось лишь пять шагов, он поднял голову и, глядя на закрытую дверь, нахмурился.
— Ну и какой идиот это был⁈
Я сглотнула. Вот сейчас было самое сложное. То, что я не говорила никому. Что я не смогу убить его ударом в спину или укрываясь от его же взгляда. Как бы я не желала ему гибели… я так не смогу. И перед ним проявлюсь. Посмотрю в глаза перед тем, как нанести решающий удар.
С последним вздохом я сняла с себя мимикрию, наблюдая за тем, как менялось лицо Виррана с каждым мгновением осознания моего присутствия здесь. И вот он в который раз холодно улыбнулся, выпрямляясь.
— Ты всё-таки явилась сама. Не ждал тебя так скоро. Думал, тебе понадобится больше времени, чтобы принять неизбежное.
Шаг… Мучительный. Болезненный. Дыхание подводило — так мне не хотелось к нему подходить. Но я его сделала, этот шаг. И следом ещё один. Между нами — ещё три.
— Из-за тебя чуть не погиб Торрелин, — прошептала я, пытаясь воскресить в себе убийственную ненависть, заменить ею неестественный страх. Пока не получалось.
— Всё ещё впереди, — Вирран усмехнулся чуть шире.
Оружие в моих руках он то ли не замечал, то ли величественно игнорировал. Но я хорошо чувствовала и шершавые рукояти, чем-то оплетенные, и вес заточенного металла… Я знала, куда бить. Знала, что есть за что. А судя по его сыну в рабском ошейнике, я даже знала куда меньше, чем на самом деле существовало поводов. Но я никак не могла решиться сделать эти последние шаги и вонзить нож в его тело. Я… боялась. Всё-таки я слишком его боялась. Легко было ненавидеть его на расстоянии. В одиночестве и под прицелом глаз, в которых не было никаких чувств, у меня уже не получалось быть достаточно смелой.
— О чем думаешь, девочка? — подстегнул меня Вирран. Тихо, жутковато усмехнулся, и короткий быстрый смех почти ударил. — Гадаешь, надо ли встать на колени? Я был бы рад это увидеть. Ну, давай же.
Ни на какие колени я вставать, конечно, не собиралась. Но этот страх перед светловолосым мендцем… Он был слишком велик. И был уже близок к тому, чтобы превратиться в панику. Я едва-едва сглотнула, всей душой желая ответить что-то сильное и колкое, но слова не шли.
— Что ж, я буду очень любезен… И помогу тебе опуститься на колени, раз ты стесняешься.
«В каком это смысле — поможет?» — испугалась я ещё больше. В два быстрых, слишком быстрых для испуганной меня шага Вирран оказался рядом… Ударил кулаком по лицу. Попало по скуле, больно, но не критично. Я отшатнулась, пытаясь собрать мысли, попыталась сама ударить… не успела. Новый удар, под дых — и я сложилась пополам, пытаясь вдохнуть хоть чуточку воздуха. Вирран бил неожиданно жестко. И дальше явно не планировал оставлять меня в покое. Он сперва дернул меня за косу, заставив чуть приподняться, а потом ударил по колену и толкнул за затылок вниз. Чтобы не разбить лицо об пол, пришлось инстинктивно выставить руки. Звон раздался на всю комнату, выдавая, что оба ножа я при этом потеряла. А следом прилетел пинок под ребра, опрокидывая меня окончательно.
— Вообще я считал тебя достаточно умной для своих лет, — надменно произнес Вирран, поставив ногу мне на грудь так, что дышать стало тяжело. — Но явиться сюда было очень глупо. Всё-таки двадцатилетняя девчонка не способна ни на что. Особенно — такая изломанная девчонка, как ты. Ведь и твой муж, и твои друзья приняли тебя обратно только из жалости, ты же понимаешь? Никому из них ты уже не нужна. Но я сумею извлечь из этого пользу.
Плакать, задыхаясь от удушья, было… странно. Но мне действительно было больно. Какая-то часть меня, наверное, боялась того, что его слова отчасти правдивы. Ведь, в самом деле, какой от меня толк? Всё, что мне удается действительно хорошо, — Песни Жрецов, но и те скорее удавались раньше, а не сейчас. Я не умела ничего, что могло бы приносить пользу. Я не умела создавать новое или чинить существующее, не умела поддерживать так, чтобы распахивались крылья, и не умела руководить так, чтобы за мной хотели идти. Я была… ничем. Просто странной друисой, которую втянуло в эту историю случайно. Которая чудом стала дорога тем, кто действительно может что-то изменить. А теперь я буду лишь тем, на что будет уходить их внимание вместо того, чтобы побеждать. Ведь я не справилась даже с такой малостью…
«Прости меня, Торрелин… Простите, Вистра и Амдир, прости, Шионасс, Заиль и Ошин… Я не смогла… Я слишком ничтожна… Простите!»
«Ты — сердце Торрелина. А значит — и сердце всей Империи Громарис,» — говорил когда-то Шионасс.
«Жду и верю в тебя,» — шептала Вистра.
А Торр… Он целовал меня. Даже изломанную, потерянную, разбитую на мелкие осколки, исхудавшую, больную и с седыми прядями в волосах. Он почему-то любил меня даже такой… никакой.
Неужели я его больше никогда не увижу? Не послушаю его гневное, взволнованное ворчание о решении, которое я приняла без него? Не почувствую огня его тела и жадности поцелуя?
А нужна ли мне такая жизнь? И захочет ли он обходиться без меня?
Я всхлипнула особенно болезненно…
И поняла, что должна бороться. «Сомнения — часть жизни,» — так недавно кто-то сказал. И пусть я не знаю, за что меня можно любить и нужна ли кому-нибудь на самом деле…
Смерть Виррана — это ключ к нашему спасению. И хоть что-то значимое на этой войне я должна сделать. И ради всех нас, и конкретно ради тех, кто дорог мне.
Я должна бороться. Я обязана победить. Вопреки всему.
Я сморгнула слезы и резко дернулась в сторону, прямо по полу, а обеими руками потащила его ногу вниз, быстро, чтобы он потерял равновесие. Он качнулся, и одной рукой, основанием ладони, я ударила ровно по коленной чашечке. Она хрустнула. Виррана немного подкосило, он стал падать… Я видела его кулак. Толком увернуться не могла, подставила плечо. По-моему, хрустнуло до самого позвоночника… Всё равно. Я должна была закончить это дело. Пользуясь тем, что я немного повернулась, я ещё резче обернулась обратно, ударяя локтем прямо ему в нос. И пока он давился вскриком и выступившей кровью, я дернулась по полу в сторону, хватая один из своих ножей и поднимаясь на ноги. Но второй нож был со стороны Виррана, и он тоже не терял времени, добравшись до него и тоже вставая.
— Неплохо, — холодно, но зло улыбнулся он. — Давай продолжим, раз ты так хочешь, это даже забавно. Прошу же, девочка, нападай!
Я снова прерывисто всхлипнула — так до конца и не успокоилась. Да и когда? Но раз он давал мне шанс, хоть небольшую фору, я не могла не попробовать!
Я попыталась ударить его в лицо кулаком, левой рукой — бить ножом пока, кажется, было бессмысленно. И Вирран поймал мою руку, похоже, без всякого труда… Поймал — и резко дернул вокруг своей оси, то ли вывихнув, то ли вовсе сломав мне запястье. Я, кажется, закричала… Не помню. Но было безумно больно.
А потом он схватил меня за ворот мундира, подтащив поближе к себе… И его нож коснулся моего лица. Лба над правым глазом. И медленно, с каким-то ужасающим ненормальным удовольствием, Вирран с силой прочертил по моему лицу вертикальную линию — лоб, бровь, щека, край губ… Кровь залила правый глаз почти моментально, стекала всё ниже, промочив уже и рубашку… И только когда нож разрезал губы, я поняла, что в агонии боли упускаю свой шанс.
