Наконец-то…

Торрелин снова поднял меня на руки, и мы направились к черному зданию дворца. Я грелась привычным теплом и осматривалась.

Ингисов вокруг было куда меньше обычного. Оно и неудивительно: многие были на кораблях в космосе или на других планетах. Но даже те, кого я замечала, не смотрели на меня с жалостью или пренебрежением, чего я боялась. Серьезные, спокойные, уверенные лица. У некоторых мелькнуло сочувствие, но не уничтожительное, а какое-то… уважительное, что ли? Меня это удивляло.

— Все знают, что ты сделала, — вдруг хрипло прошептал Торрелин. Должно быть, мой Император заметил мое удивление. — После нападения и внезапного отступления Менд все недоумевали, где ты, и когда я немного пришел в себя, мне пришлось объяснить, что ты своей свободой выкупила мою жизнь и время для всех нас. Меня презирали за то, что я не смог защитить свою женщину, но ты… тобой все восхищены.

Я сглотнула, отводя глаза от темных коридоров и вновь заглядывая Торру в глаза. Всё-таки было очень удобно передвигаться у него на руках: так наши лица были примерно на одном уровне. И видеть ярко-синие глаза было проще, чем обычно, когда ингис возвышался надо мной.

— Тебя не за что было презирать. Мы не предполагали ни предательств, ни такого удара. И там, в комнате… Ты ничего не мог сделать. Иногда единственное, что возможно, — это позволить другому спасти тебя.

Мы остановились. Точнее, остановился Торрелин, а я — вместе с ним.

Я бы хотела теперь всегда быть рядом. Не прячась, не расставаясь, любую трудность встречать рука об руку. Поодиночке всё гораздо хуже…

— Алатиэль… Я…

Ингис еле дышал, явно не зная, что ответить. Преодолевая ломоту в плечах, я подняла руку, коснулась пальцами его губ. Сейчас мне не нужны были слова, я видела чувства во взгляде.

— Я тебя тоже.

В старую нашу комнату, в которой Торр ещё рос, он идти отказался. Сказал, что с недавних пор слишком ненавидит это место. Я не стала возражать. Другая комната, в которой Торрелин скрывался ото всех, делая вид, что находится при смерти, была просторнее, но чуть попроще. Но здесь хватило места всей нашей компании.

Едва Торр усадил меня на кровать, Заиль сразу же оказалась рядом, поднырнув мне под руку в попытке обнять. Но сестренка, конечно, не знала, что не так у меня с плечами и позвоночником. Я невольно вскрикнула от резкого движения, и Заиль замерла, перепугавшись и глядя на меня с ужасом.

Ещё несколько минут мне пришлось провести, объясняя, что со мной не так, но стараясь не слишком напугать Заиль. Только, мне кажется, сестренка поняла куда больше, чем я пыталась показать. Слишком отчаянные у неё глаза были. Но я пообещала, что совсем скоро поправлюсь, и всё будет хорошо.

Как Торрелин и предсказывал, друиса принесла мне большую-большую плитку шоколада. Я сперва отломила кусочек, только чтобы её не обижать отказом, но потом вдруг так увлеклась, что съела её полностью. Тут же устыдилась.

— Великий Лес!.. Прости, звездочка, так некрасиво вышло…

Но Заиль только радостно замотала головой. Её глаза загорелись, а коса летала из стороны в сторону, почти задев Шионасса по лицу.

В итоге мне скормили ещё две плитки шоколада.

А пока Амдир и Вистра рассказывали Заиль, как они ходили меня спасать. В их рассказе мои друзья казались потрясающими героями, умными, смелыми, решительными… Сами всё нашли, победили нехороших злодеев, вывели меня… Только про Ниора ничего не сказали. Но об этом просила я. Не зная пока, что сейчас с моим братом, я не хотела ни внушать ей лишних надежд, ни тревожить ужасами. Сегодня пусть она просто порадуется. Все остальные проблемы — позже, после хотя бы капли приятных эмоций.

Торрелин сидел за моей спиной, обнимая и меня, и Заиль. Я с удивлением и легким восторгом наблюдала за их общением. Потому что такой легкости я не видела даже в её разговорах с братьями! А с моим мужем — вот так просто, тепло, по-родному…

А потом от мелькнувшей мысли у меня сдавило горло.

«Кажется, Торрелин будет замечательным отцом!».

Я почти наяву видела, как он обнимает нашего ребенка. Как учит драться сына или тайком балует сладостями дочь. Я не знала, чего из этого хотела бы больше, но…

Кажется, я безумно хочу этого семейного счастья. Я хочу быть не просто его спутницей, не просто делить с ним трудности и обязанности Императора целой планеты. Я хочу быть его женщиной. Матерью его ребенка. Его настоящей половиной. Полностью, без остатка, без капли сомнений!

Сама не понимала, почему, но я вдруг расплакалась. Да, вот так резко! Наверное, было больно от того, сколько времени и нервов мы потеряли из-за Империи Менд и Виррана. Но никто, конечно, не мог проследить за моими мыслями.

— Алатиэль?

— Тебе плохо?

— Что-то болит?

— Шоколад невкусный?

От предположения про шоколад я снова хихикнула сквозь слезы. Не зная, как объяснить свои чувства, я попыталась отмахнуться:

— Нет… Это просто… Просто так!..

Мое состояние ещё полдня так и скакало между «смеяться» и «плакать». Но в конце концов, оставив меня в руках мужа, все разошлись. Амдиру и Вистре наверняка хотелось провести время наедине, Шионасс просто мечтал отдохнуть (он иногда чуть не засыпал прямо с открытыми глазами), а Заиль ещё хотела помочь кому-то на кухне. Девочка уже так обжилась во дворце, что я уже и не знала, как ей после войны возвращаться на Орионту. С другой стороны — а надо ли? Я тоже часть её семьи, как и Ошин. И если он не будет против и, собственно, этого захочет сестра, она могла бы остаться с нами…

Торрелин должен был разобрать какие-то отчеты и просьбы, которые скопились за время его отсутствия. Мы устроились на кровати: он сидя, сложив ноги крест-накрест, с бумагами в руках, а я легла рядом, свернувшись почти клубком, как котенок, и положив щеку на его бедро. Мне не было видно тексты, с которыми боролся Торр, но я замечала названия, и этого мне пока хватало. Задумавшись, Император в какой-то момент стал поглаживать меня по волосам, ещё больше усилив мое сходство с котенком. Я чуть улыбалась про себя.

Нас отвлек от этой идиллии звук вибрирующей пластины для голографической связи. Торрелин вздохнул с такой тоской, что мне стало его жаль. Я убрала бумаги и сжала его ладонь. Чуть пригладив растрепавшиеся волосы, Император посерьезнел и принял вызов.

Раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть.

— Где она⁈

— И тебе здравствуй, — с легкой иронией хмыкнул Торр. Я ткнула его кулаком в бок, медленно поднимаясь. Тот покорно вздохнул и продолжил: — Она здесь, со мной, не беспокойся.

Я как раз села ровно. Торрелин слегка повернул пластину, и теперь в кадр попадали мы оба.

Я, уже немного эмоционально «отогревшись» за сегодняшний день, смогла наконец улыбнуться.

— Здравствуй, Ошин.

Брат тоже выглядел измотанным. Пристально и жадно он вглядывался в меня, так же, как и я в него. Но, боюсь, я всё же выглядела хуже.

Минут 10 он возмущался, что всё случившееся заставило его поволноваться, и что себя надо беречь в первую очередь… Но я видела, что так он просто говорит: я боялся за тебя. И это неравнодушие было для меня главным.

— Ошин, я тоже скучала! — в конце концов остановила я его лекцию. И друис медленно-медленно выдохнул.

— Может быть, нужна помощь? — предложил он уже совсем другим тоном.

— Нет, — я покачала головой, но вовремя кое-что вспомнила. — Но у меня есть просьба. Пока я была в Империи Менд, у меня пропала подвеска Клана. Должен же у нас быть их запас, верно? Ты сможешь найти для меня новую?

— Вот об этом точно не переживай, обязательно найду! — Ошин даже руками на меня замахал.

Ещё немного поговорив о том о сем, брат вдруг запнулся и замялся. Только спустя несколько секунд тишины он решился спросить:

— Ты про Ниора что-нибудь знаешь?

Про Ниора взялся рассказать Торр: он, а не я, видел его последним. И каждый раз, когда о нем заходила речь, мне казалось, что Вирран не простит ему помощи с моим похищением. И я боялась даже думать, что этот негодяй сделает с моим братом!