«Не припомню такого!»
— Мэдди, — начал он негромко, — что происходит? Ты дрожишь как осенний лист на ветру. Совсем замерзла, бедняжка.
Гэри приблизился и насильно приобнял, прижимая ее лоб чуть пониже своего плеча. По-отечески погладил ее волосы.
Мэдди была обессилена и замерзла. Она уже не сопротивлялась.
Только отметила про себя, что его плечо было не таким широким как у Шерифа, а рост не таким величественным как у Кейна. Да, не было в профессоре ничего привлекательного, кроме якобы безопасной внешности, которой он цеплял наивных первокурсниц. Смесь плюшевого мишки и гениального ученого.
Затем отметила следующий любопытный и ужасающий факт, но не подала виду: его сердце не билось.
«Нет, должно быть мне показалось».
Она не могла заставить себя перестать стучать зубами. Собрала всю волю в кулак, сжала челюсть и прислушалась получше. Коснулась ухом мокрой ткани его шерстяного пуловера и ахнула. Затем резко отпрянула, сделав несколько шагов назад.
Будто в голове щелкнул механизм и все встало на свои места.
— Я совсем забыла вас спросить об одной мелочёвке, профессор. Факелы на стенах. Вы сами рассказывали, что такие факелы могут гореть только пару часов. Кто их развесил накануне моего падения? И откуда этот «кто-то» взял сухие ветки и огонь?
— Не знаю, Мэдди. Может здесь замешана какая-то магия вуду…
— Опять вранье. Кто-то зажег факелы на протяжении всей пещеры и ушел как человек-невидимка? И еще кое-что: почему вы перестали хромать? Я заметила это на лестнице.
Голос профессора вдруг обретает твердость:
— А ты умнее чем кажешься, маленькая мисс Недотрога. Ты разоблачила мой небольшой спектакль.
Профессор снимает потрескавшиеся очки и откидывает их в сторону, ведь больше они ему не к чему. Его зрение в последнее время настолько улучшилось, что Гэри даже научился видеть в темноте.
— Хочешь, я расскажу тебе преинтереснейшую историю? Представь себе: обычный понедельник, я сижу в библиотеке и повторяю учебный материал перед своей лекцией. Вдруг приходит письмо на электронную почту. От неизвестного. С предложением, от которого было невозможно отказаться. От прочитанного у меня даже на заднице волосы встали дыбом! В письме находились координаты заброшенного городка, которого не было на картах, и множество фотографий местных пещер. Мне обещали статус, богатство, известность, бессмертие, чуть ли не Нобелевскую премию. И за это надо было заплатить смехотворную цену. Всего лишь восемь невинных молодых людей. Как бы ты поступила на моем месте?
Мэдди была не в состоянии ответить. Профессор посмотрел на ее испуганное лицо и довольно улыбнулся, обнажая свои желтые клыки.
— Девственников и девственниц в кампусе я, конечно, не нашел, поэтому пришлось привезти то, что было. Вампиры все равно не поняли, был ли их ужин оттрахан раньше или нет.
Смех профессора переходил на низкий нечеловеческий голос и все больше пугал Мэдисон.
— Так что просто отобрал из всех групп студентов тех малолетних придурков, которые мне в чём-то поднасрали. Выскочка Майкл спорил со мной на занятиях и ставил меня в неудобное положение перед коллегами, а его друг, тупорылый Пит, ржал как конь в это время. Ботаник Стив тоже любил подрывать мой авторитет перед учащимися. Кортни и Рейчел не хотели раздвигать ноги за хорошую оценку, а Лора подговорила их нажаловаться на меня в этическую комиссию. Конфликт удалось уладить только благодаря моей безупречной репутации.
— А что насчет меня и Джоуи?
— Джозеф Кляйн был талантливым сиротой, и очень честным. Он получил грант на обучение только благодаря своему высокому интеллекту. Но, на самом деле, на его исчезновение всем было и будет насрать. Его собаке найдут нового хозяина, да и забудут о мальчишке. Сколько двадцатилетних парней и девушек исчезает каждый день? Ты же совсем другое дело. Золотой ребенок. Папина дочка из интеллигентной богатой семьи. Честно говоря… а утаивать что-то уже смысла нет, потому что ты не доживешь до рассвета. Так что воспринимай это как мою исповедь.
Единственное, о чем сейчас могла думать Мэдисон, моргая в углу каменной ниши:
«Боже, он точно меня убьёт! Он расскажет мне всю правду, а потом убьет! Иначе зачем всё это?»
— Я не буду лить крокодиловы слезы. Ты разбила мне сердце один раз, и я хотел отомстить. Но ты разбила мое сердце дважды! Сорвала мою сделку своим опозданием! И из всего обещанного я получил только бессмертие, а вместе с ним нищету, безвестность, одиночество и ограничения, наложенные на меня этим проклятием…
Услышав, что она стала случайной и невольной причиной, по которой сорвалась его сделка с вампирами, Мэдди едва не рассмеялась профессору в лицо. Она зажала рот рукой. Герритсен зарычал от ярости и заскрежетал зубами. Мэдди отшатнулась от него.
— Я никогда не увижу солнечный свет… Не попробую нормальной пищи… И мне нельзя злиться, чёрт побери! Твою мать! Как же больно!!!
Мэдисон ужаснулась, заметив, как левый глаз профессора изменился.
Радужка стала желтой и с вертикальным зрачком, словно он из семейства кошачьих. Герритсен встряхнул лохматой головой и стал бить себя кулаком, прямо по лбу и вискам. Видимо так он пытался приостановить свое превращение. Потом приблизился к одной из стен ниши и стал биться об нее головой. Кусочки известняка летели во все стороны. Правый глаз профессора теперь тоже потерял человеческий облик, уши заострились и покрылись шерстью.
Звук был такой, будто внутри профессора разрывались связки, словно лопались струны. Ткань одежды тоже разрывалась, мускулы росли на глазах. Внутри его тела рождалось что-то большое. Мэдди услышала звук ломающихся костей. Колени Герритсена с хрустом выгнулись в обратную сторону. Из позвоночника стали вытягиваться кости для будущего хвоста. Острые позвонки разрывали ткань его штанов. Косточки медленно покрывались мясом, кожей и обрастали шерстью.
Мэдисон почувствовала, как сжимает в пальцах холодный гладкий металл, который оказался весьма скользким наощупь. Только бы не выскользнул! Она сделала это почти интуитивно, движимая животными инстинктами. Быстро схватила полицейский дробовик за ствол как дубинку и ударила им со всех сил профессора Герритсена в голову. На всякий случай ударила ещё разок. И снова… и снова… и снова.
Широкая тяжелая рукоятка прилетела прямо в его волосатый лоб, на котором уже срастались между собой лохматые брови вместе с линией волос. Но они не смягчили удар. Так что тот отшатнулся, сделав два шага назад, и упал с лестницы в пропасть. С очень удивленным выражением кошачьих глаз. Он должен был упасть куда-то в воду, но Мэдди насторожилась. Она не услышала всплеск, когда это большое тело приземлилось. Слышны только скулеж и прочие животные завывания. Девушка осторожно подошла в краю верхней ступеньки и заглянула вниз.
Герритсен приземлился спиной на торчащий из земли острый сталагмит, растущий на дне пещеры в виде конуса. Мужчина был в подвешенном состоянии прямо над кромкой воды.
В это время факелы на стенах начинали затухать.
Гнев сменился на страх и его звериный облик исчез. Профессор Герритсен висел в одних рваных трусах, нанизанный на конусообразный сталагмит. Он выл от боли и не мог пошевелиться. Видимо его пронзило прямо в центре позвоночника, а камень не позволял зарастить костные и мышечные ткани на месте этой дыры.
Мэдди рассеянно чешет в затылке, раздумывая на тему, как можно начать этот неловкий разговор. Она крикнула вниз, приставив ладошку ко рту:
— Как твоя спина, Гэри?
— Сука, это больно… как будто мне осиновый кол в жопу засунули, но спасибо за вопрос!
— Слышал про Влада Цепеша? Он же Дракула, он же Колосажатель. Он бы покраснел от стыда, если бы узнал, что сейчас по земле ходят такие ничтожные вампиры как ты, Гэри.
Мэдисон бросила оружие на пыльный пол из известняка. Она отошла к деревянной двери и взявшись за изящную ручку, крикнула вслед:
— Сейчас огонь потухнет и я выйду наружу, а ты обречен провести всю свою вечность здесь, в темноте и одиночестве. Нанизанный на шампур как люля-кебаб. В это время у тебя будет возможность подумать о том, что Судьба всегда жестоко наказывает предателей.
