Дэвид сначала молча размахивал мачете, прорезая им путь через заросли, а потом, подумав, ответил:
— Она просто… кто-то вроде семьи. Не будем вспоминать о них плохо, ты знаешь, я их любил…
— Ты же их ненавидел.
— Ну, пожалуй, это слово больше подходит. Чуть ближе к правде. — грустная усмешка застыла на его лице. — Но, как бы то ни было, теперь с ними покончено. И Софи тоже отправится в Праотцам, если нарушит правила, которые мы обговаривали. Начнет питаться людьми.
— А если меня превратят в лугару?
Вместо ответа Шериф молча покосился на девушку, подняв одну бровь.
Из воспоминаний в его голове прозвучал голос матери: «Смирись, присоединяйся к нам. Ты ощутишь такое могущество… Нет, Дэйви, положи топор!».
Он уже не раз с мрачной иронией отмечал, что те, кто призывал его к спокойствию и смирению, обычно вскоре превращались в горстку праха, разносимого ветром. Но осознание собственной правоты не принесло ему счастья. И не заглушало голоса в его иссиня-черной голове.
У Шерифа хватает забот, и, если уж суждено будет отправиться в Ад, он предпочтет, чтобы туда его сопровождала почетная свита из тысяч кровопийц. Возможно, в посмертии они даже подружатся, проводя вечность в соседних адских котлах.
Разрубленные ветки упали и открыли перед напарниками живописную картину, которая тут же вырвала Шерифа из его мрачных размышлений. С возвышенности Дэвид и Мэдди увидели останки района Кейнтаун как на ладони. Район этот был спланирован по системе сетки, с улицами, идущими с севера на юг, названными в честь деревьев, а улицы, идущие на восток и запад — просто пронумерованные.
Мэдди схватила Шерифа за локоть и они спустились в низину. Территория выглядела как настоящий город-призрак, окруженный непроходимыми зарослями. Из-за обилия листвы сюда с трудом проникали редкие лучи солнечного света. Деревья прорастали сквозь дома, выбивая мощными ветвями керамическую черепицу и стекла в окнах. Травы и корни пробивались через мощеный тротуар между домами и набережной озера. Плитка тротуара поднялась волнами под силой стихии земли. Вот так природа легко и непринужденно, почти играючи, уничтожает все плоды человеческих трудов. Мэдди задумалась:
«Сколько же лет стоял этот дом, раз в нем успело вырасти три взрослых дерева?»
— Я тут почитала кое-что на досуге.
Шериф одаривает девушку кривоватой улыбкой и ей она нравится. Мэдди недавно обнаружила, что ей вообще нравится все кривое и неправильное.
«Только, надеюсь, в штанах у тебя не криво.»
— Ну, конечно. И что ты прочитала? Предполагаю, что-то украденное.
— Историю Хайдвилда с иллюстрациями. Если я правильно помню, справа от нас деревянная церковь Святого Луки в готическом стиле, а там вдалеке рабский квартал около особняка Киллпатрика. А это руины госпиталя Риверсайд, где проходили лечение пациенты с карантинными заболеваниями, позже госпиталь стал местом проживания ветеранов войны.
У нее была блестящая память, уж точно лучше чем у этого сорокалетнего выпивохи. Шериф произнес, удивленно подняв бровь:
— Молодец.
Они медленно продвигались по заброшенным, но жутко красивым, улицам. Мэдисон было нетрудно поверить, что этот город-призрак когда-то был помпезным и оживленным. Она загляделась на дома в креольском стиле на Кирпичной улице. Веранды и балконы, которые простираются по всей длине фасада, на них кофейные столики и плетеные кресла. Парадные двери окружены густой паутиной. Шериф подошел к одному из заведений и посвятил внутрь фонариком через выбитое окно. Бильярдные столы с киями и шарами, мебель, посуда в барах находятся ровно в таком состоянии, в каком их оставили люди, в спешке покинувшие это место.
Дэвид вдруг услышал призрачный джаз в своей голове. Шуршащий звук пластинки под иглой граммофона, где томный женский голос поет про любовь. Затем последовали звуки чокающихся бокалов и коллективный смех. Шериф прошептал Мэдисон на ухо:
— Ты это слышала?
— Слышала что? Пение птиц?
— Ладно, забудь.
Шериф махнул рукой и пошел дальше, а Мэдди решила что у старика совсем "фляга свистит".
Часть зданий на набережной была заброшена либо разорена дикими животными, чего нельзя сказать про церковь, которая выглядела все еще хорошо. Вид портили только разбитые витражи на окнах — из них торчали жуткие руки деревьев. Домик доктора и руины госпиталя Риверсайд находились рядом с этим деревянным храмом.
Вниманием Шерифа завладели перевернутые кресты над cтрельчатыми окнами, крутая крыша, стрельчатые арочные дверные проемы и вертикальная обшивка из досок. Он вспомнил, где еще видел такой крест — чернокожий портье носил такой поверх галстука.
— Я постоянно вспоминаю того черного парня из мотеля, который ускользнул ночью. От него исходило какое-то … излучение. Ты не заметила?
— Тот чья фамилия Кейн? Ой, какое совпадение. Да у меня от него мурашки по коже! У вас тут что, принято брать фамилию из названия своего места рождения?
— Нет, не принято.
Шериф и Мэдди решили пройти вдоль бывшего притока Миссисипи, однажды ставшего озером, а затем свернуть на Вторую улицу, ведущую прямо к кладбищу. Чем ближе к воде они находились, тем больше чувствовали нездоровую атмосферу, упомянутая Софи. Многочисленные назойливые комары приносили только раздражение, их жужжание сводило с ума.
Мэдисон заметила всплеск в водах озера, совсем рядом с набережной, и показала туда пальцем на вытянутой руке. Двигалось что-то большое и тёмно-коричневое.
— Дэвид, смотри, там проплывает несколько бревен или это…
— Вот дерьмо! Это не бревна! Доставай револьвер, твою мать!
Несколько аллигаторов, разного размера и возраста, выползали из воды на берег, почуяв поблизости запах вкусного человеческого мяса. Старший из них был действительно огромным, почти три метра в длину, а его потомки явно голодны и готовы к атаке. Дэвид вспомнил правила, которые каждый южанин заучивает с детства: «Если вас атакует аллигатор, старайтесь отбиваться и наносить удары по его уязвимым местам, таким как глаза и нос, и бежать по прямой линии, а не зигзагом, пока не достигнете безопасности.»
Шериф быстро достал свой пистолет и приготовился стрелять. Девушка посмотрела на него и тоже достала револьвер из сапога. Начала судорожно заряжать свое оружие дрожащими, все еще перебинтованными, руками.
Аллигаторы приближались — ситуация становилась всё более напряжённой. Дэвид оценил расстояние до них и решил действовать первым. Он выпустил несколько прицельных выстрелов в воздух, чтобы отпугнуть агрессивных рептилий. Однако эти животные оказались совершенно лишены инстинкта самосохранения и не собирались отступать.
Мэдди, не теряя времени, выстрелила из револьвера. Сделала три выстрела по ближайшему аллигатору, но его шкура оказалась прочнее, чем девушка ожидала. Вдруг в шаге от Мэдди что-то сверкнуло солнечным зайчиком. Это пролетело мачете. Сделав еще несколько вращений в воздухе, оно завершило свой полет, глубоко воткнувшись прямо между глаз аллигатора. Другой его собрат почти подобрался к ногам девушки. Шериф выругался и быстро пришёл ей на помощь.
— Чего стоишь столбом? Стреляй ему в нос!
Подошел уверенными шагами, занял боевую стойку и закрыл глаз, после чего выстрелил один раз в упор прямо в мозг рептилии. Отдача была сильной. Дэвид повернулся к Мэдди и крикнул:
— За спиной!
Мэдди испуганно кивнула, быстро развернулась, опустила револьвер и перехватила его двумя руками, затем нажала на курок. Ослепительный свет вырвался из дула револьвера.
Аллигаторов оказалось слишком много в этом озере, и все они злые и голодные как черти. Следующая особь уже подбиралась к Шерифу. Чтобы обезвредить хищника, мужчина с силой придавил его длинную морду к земле своими тяжелым армейским сапогом. Но челюсть оказалась достаточно сильной, и хищник все еще пытался щелкать зубами.
— Застрелим этого гиганта и бежим подальше от воды! Аллигаторы быстры, но только на очень коротких расстояниях. Я сейчас уберу ногу, а ты стреляй ему по глазам!
