— Аспен — хоккеистка, — пояснил Коул. — Мы вместе тренировались с детства. Она играла за сборную.

— Пару лет назад, — махнула она рукой. — Пока плечо не подвело. Теперь тренирую.

Они болтали о хоккее, я понимала через слово, а сама тем временем изучала её.

Она была симпатичной. И очень спортивной. Пирсинг в носу, гладкий хвост — всё в ней кричало «я делаю отжимания для удовольствия».

Пока они разговаривали, я ушла в себя. Были ли они вместе? Спали ли они?

От этой мысли перехватило дыхание. Он говорил, что был свободен, когда мы были в Вегасе.

Но с таким парнем, как Коул?.. Кто знает.

Лайла клялась, что он никогда не изменял. Что он был холодным, отстранённым засранцем. Но я ведь поверила ему, когда мы заключили эту сделку.

Хотя я и пыталась задавить в себе это чувство, ревность хлынула, полная сомнений. Я никогда не считала себя ревнивой. Но я ведь и не была замужем за сексуальным хоккеистом с телом мечты.

Я всегда была правильной. Продуманной. Осторожной. А тут — замужество, дружба, чувства, секс — всё за три месяца.

Что, если я поторопилась? Не заметила красных флажков? Что, если ему нужна была такая, как она? И только обстоятельства держали его со мной?

Я не пила ни капли, но мозг затормозил, будто я была пьяна. Меня мутило, я терялась.

Столько эмоций бушевало внутри, и я не знала, что с ними делать.

Потому что я никогда не позволяла себе такой связи. Такой силы.

Любовь, кричал мой мозг.

Я влюбилась в него.

Чёрт.

Коул

Вилла молчала всю дорогу домой, а я застрял в бесконечном круговороте мыслей.

Я что-то не так сказал?

Я что-то не так сделал?

Эта жилетка, наверное, выглядит просто нелепо?

Хотя, скорее всего, я действительно сморозил какую-нибудь глупость, я начинал винить во всём жилетку. Конечно, цветы и шикарный вечер были через чур. Но, как мы говорили с доктором Глисоном на вчерашней сессии, мне было тяжело подобрать слова, чтобы выразить свои чувства к Вилле.

Чёрт, я даже сам не мог до конца их понять. Это были эмоции, которых я никогда раньше не испытывал. О существовании которых даже не подозревал. Как я выяснял в терапии, я до смерти боялся сказать что-то не то и испортить то потрясающее, что между нами возникло.

По большому счёту, вечер был идеален. Были моменты, когда казалось, что в баре только мы вдвоём. Я пил только воду. Чёрт, с нашей свадьбы в моём организме не было ни капли алкоголя. Он мне и не нужен был. Я чувствовал себя пьяным от одного её присутствия. От того, как я к ней прикасался, как мы шептались, от того, что я смотрел на знакомое место совершенно другими глазами — через неё.

А когда луна так ярко сияла над озером, у меня появилась отличная идея.

— Хочешь покидать камни? — спросил я, пытаясь разговорить её, припарковавшись перед домиком.

Она покачала головой.

— Я хочу снять с себя эти вещи.

Мне захотелось предложить помощь, но, учитывая, насколько она была молчалива, и как мне не удавалось растопить лёд, я чувствовал, что это предложение не будет встречено с энтузиазмом.

Поэтому я просто зашёл за ней в коттедж, повесил пальто и мысленно ругал себя за то, что не знал, как всё исправить.

Первый порыв был — спрятаться у себя в комнате и переждать неловкость, надеясь, что к утру всё пройдёт. Но если бы я так поступил, то только отдалился бы от неё ещё больше, вместо того чтобы приблизиться.

— Вилла, — тихо позвал я.

Она подняла глаза, и я сразу заметил, как напряжено её лицо.

— Мне бы хотелось поговорить о сегодняшнем вечере.

— Конечно.

Я заходил по кухне, закатывая рукава рубашки, а она стояла, сцепив пальцы перед собой. Казалось почти невозможным открыть рот. Но, глядя на её прекрасное лицо, я знал, что должен это сделать.

— Раньше... когда я был с Лайлой, — начал я, с трудом выговаривая слова, несмотря на то, как неловко они звучали, — если что-то шло не так, я просто отстранялся. Игнорировал проблему. Мы с тобой так здорово провели вечер, а потом ты словно исчезла. И если я сделал что-то...

— Нет, — перебила она, приподняв подбородок. — Ты ничего не сделал.

Я подошёл ближе и обнял её, прижав к себе.

— Тогда куда ты пропала? — прошептал я, поцеловав её в макушку.

Она ответила на объятие, и это простое движение немного успокоило мой страх.

— Мне стыдно, — прошептала она, уткнувшись лицом в мою грудь.

Я отстранился и положил руки ей на плечи.

— Почему? — спросил я хрипло. — Из-за жилетки?

Она тихо рассмеялась, в этом звуке слышалась дрожь.

— Нет. Мне она очень нравится.

Я удивлённо приподнял брови.

— Да. Нравится. Всю ночь я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме неё. Если бы всё зависело от меня, ты бы каждый день ходил в жилетке. Даже когда просто занимаешься домашними делами.

Я провёл пальцем по её щеке.

— Тогда завтра обязательно надену её, когда буду складывать бельё. Но почему тебе стыдно?

Она опустила голову.

— Это так глупо...

— Ничего не глупо. Я забочусь о тебе и хочу понимать, что ты чувствуешь. Я столько всего натворил в жизни и до сих пор пытаюсь разобраться, почему, на своих сессиях. Но сейчас я хочу всё сделать правильно. Так что, если ты готова поговорить, я готов слушать.

Вместо ответа она снова прижалась ко мне.

Я глубоко вдохнул, говоря себе, что смогу справиться с любыми её чувствами. Даже если она не испытывает ко мне того же.

— Я приревновала, — наконец прошептала она, её голос был приглушён моей жилеткой. — К той девушке в баре.

Признание ударило, как пощёчина. Ревность?

— К Аспен? — нахмурился я, в голове прокручивая их разговор. Он был просто дружелюбным, без намёков на флирт.

— Да. Она красивая. И то, как она на тебя смотрела и прикасалась — это вывело меня из себя. — Лицо у Виллы раскраснелось, она сжала ткань моей рубашки и жилета по бокам. — Она флиртовала с тобой. Заглядывалась на моего мужа.

Я улыбнулся. Когда она назвала меня своим мужем с такой ревнивой интонацией, во мне проснулись все первобытные инстинкты. Я выпрямился, прижал её ещё крепче и положил руку на её зад.

— Теперь ты знаешь, что я чувствую каждый день.

— Нет, — фыркнула она. — Всё не так просто. Когда я увидела, как она с тобой разговаривает, и как вы вместе смотритесь... я почувствовала себя глупо и неуверенно.

Она отступила на шаг, увеличив между нами расстояние, и скрестила руки на груди.

Чёрт. Это нехорошо.

— Мы, конечно, женаты, но тогда мы были пьяны и принимали дурацкие решения. А теперь ты застрял со мной. Я была так воодушевлена тем, что между нами происходит, а потом увидела её и поняла — именно с такой женщиной тебе и нужно быть. И мне сразу стало мерзко.

Меня затошнило.

— Застрял с тобой? Ты правда в это веришь?

Она начала ходить туда-сюда. Мне хотелось поцеловать её и заставить забыть всё это разом, но она, похоже, сорвалась.

— Я хочу быть выше этой глупой ревности. Хочу не обращать внимания, когда симпатичные девушки заигрывают с тобой. Но я разозлилась. А потом почувствовала себя какой-то наряженной дурой в баре в холодный субботний вечер.

— Ты выглядишь потрясающе, — твёрдо сказал я, сделав шаг вперёд. — И давай проясним: я не застрял с тобой. Жениться на тебе — лучшее решение в моей жизни.

Она остановилась и опустила руки вдоль тела.

— Коул... — произнесла она так хрупко, так грустно.

Боль пронзила мне грудь.

Блядь. Я должен это исправить.

— Посмотри мой телефон, — сказал я, доставая его из кармана. Разблокировал и протянул ей. — Зайди в фотографии.

Она взяла его, глядя на меня с подозрением.

— Теперь открой альбом с названием «Моя жена».

Опустив голову, она несколько раз коснулась экрана, и её глаза распахнулись.