— Вилла, — сказала она с тревогой в голосе. — Нет ничего такого, из-за чего я могла бы тебя возненавидеть. Что случилось?

— Я тебя очень люблю. И не могу больше жить в нечестности.

— Хорошо…

Глубоко вдохнув, я выдала краткую сводку всей истории с Вегасом.

— Что за хрень?! — завопила она, и я тут же почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Господи, как же я ненавидела её разочаровывать. Какая же я отвратительная подруга.

— Мы решили притвориться. Ненадолго. В основном из-за меня. Я не хотела расстраивать родителей.

И теперь я уже совсем разревелась.

— Вилла… — тяжело вздохнула она. — Они тебя так сильно любят.

Сердце защемило.

— Я знаю. Но мы чуть не потеряли папу, и сказать им, что я вышла пьяной в Вегасе за плохого парня — это было слишком.

— И вы с Коулом решили, что лучше уж притвориться, что любите друг друга? — фыркнула она.

— Я понимаю, как это звучит. Но он тогда тоже боялся, как отреагируют его братья. И вообще, всё как-то само сложилось. Ему нужно было жильё, а я чувствовала себя одиноко и была на грани.

— А теперь?

— Теперь всё потрясающе, — улыбка расплылась по моему лицу.

— А сколько длилось это «притворство»? Потому что, если ты сбежала с нашей священной ночёвки пару недель назад, чтобы быть с ним — ты отлично играла роль.

— Я не притворялась. Я влюбилась. Сильно.

— Конечно влюбилась. Он тебе идеально подходит.

Я зарделась и рассмеялась. Серьёзно? Она только что сказала, что её бывший мне идеально подходит?

— Я не шучу. У нас с ним всё пошло наперекосяк, но он был не единственным виноватым. Поверь, я тоже накосячила. — Её голос был мягким. — Похоже, отношения с тобой помогли ему повзрослеть и справиться с тем, от чего он всегда убегал. А тебе нужно иногда отключаться, отдыхать, позволять себе просто быть. А он в этом мастер. Вы идеально уравновешиваете друг друга.

Слёзы подступили к глазам. Господи, я не заслуживала такую подругу.

— Прости меня, — прошептала я, когда слёзы потекли по щекам. — Мне так стыдно. Мы ведь поклялись, что никакие мужчины не встанут между нами. А я... я чувствую, что предала тебя. Я тебя очень люблю.

— Блин, теперь и я реву, — всхлипнула она. — Мне больно. — Её голос стал еле слышным. — Не буду врать. Мне нужно всё это переварить. Но ты всё равно моя лучшая подруга. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы о тебе заботились.

Я сглотнула подступивший ком в горле.

— Спасибо. И прости меня.

— Но, — она на секунду замолчала, всхлипнула, потом прочистила горло. — Я тебя понимаю. Оуэн тоже сейчас раскапывает все те обломки, которые оставил ему отец. Всем им пришлось через многое пройти. Но у Коула есть ещё одна грань — он всегда мечтал заслужить одобрение братьев. Так что когда Оуэн взбесился из-за вашего брака, это наверняка было больно.

— Надеюсь, мы не испортили вам помолвку.

— Ни капли. Он так старался всё организовать идеально… Но именно сумасшедшие истории и несовершенства сделали его особенным. — В её голосе теперь звучала улыбка. — А если вы с Коулом и правда будете жить долго и счастливо, то я забираю все лавры себе.

Я хихикнула.

— Разрешаю.

— Ты уже рассказала Магнолии?

— Она сама догадалась. — Я поморщилась. — Ей понадобилось всего пару дней.

Лайла фыркнула.

— Ну конечно. У этой женщины встроенный радар на враньё.

Мы проболтали ещё долго. Она рассказала про учёбу, про благотворительный бал, на котором была с Оуэном, и, конечно, пересказала все свежие сплетни о спортивных звёздах Бостона. Видимо, теперь её круг общения включал и профессиональных атлетов.

Она была одновременно счастливой, уставшей и полностью реализованной. И это наполняло моё сердце теплом. Потому что Лайла прошла через ад и добилась всего сама.

Когда мы попрощались, на улице уже стемнело, а снег валил густо. Я вошла в гостиную, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель. Коул стоял на коленях перед камином.

Он был таким красивым. Таким добрым. И я снова напомнила себе — наша история вовсе не позор. Это начало чего-то особенного.

Коул

— Мне нужно идти.

Вилла вышла из спальни, натягивая через голову свитшот.

Я упёрся руками в бока и выдохнул.

— Посмотри в окно. Мы посреди нор'истера, помнишь?

Она проигнорировала мои слова, открыла шкаф в коридоре и вытащила здоровенный армейский вещмешок.

— Вилла, — я подошёл к ней, — мы сидим взаперти со вчерашнего дня. На улице метель, как в аду. Что вообще происходит?

Она тряхнула сумкой, даже не взглянув на меня.

— Это Кара. У неё кровотечение.

Кара? Та самая, со школы? Кровотечение? Я даже не успел задать ни одного уточняющего вопроса, как она резко обернулась.

— У неё только тридцать четвёртая неделя. Она в панике.

Погода была ужасной. Если честно, нам ещё повезло, что не отключили электричество. Я не собирался отпускать её туда одну.

— Ты вообще видела, что творится на улице? Чёрт побери, Вилла. Это опасно. Ты не можешь ехать. Снега уже по колено.

Она посмотрела на меня так, будто хотела испепелить.

— Я и не собираюсь ехать. Я поеду на снегоходе.

У меня поджилки затряслись.

— Ты хоть помнишь, как им управлять?

Она пожала плечами.

— Пару лет не садилась, но справлюсь.

Я взял сумку и закинул её себе на плечо.

— «Пару лет» — это сколько?

— Со школы, — произнесла она с полной серьёзностью, даже не пытаясь оправдаться.

Она уже натягивала дополнительные слои одежды, обмотала вокруг шеи шарф, который я когда-то связал для неё.

— Вилла, — выдохнул я, — это безумие.

Её глаза вспыхнули гневом.

— Послушай. Кара — моя подруга много лет. Муж у неё сейчас в лагере, не может выехать. Она одна. Ей страшно. Я её врач и её подруга. И я не подчиняюсь твоим приказам.

У меня перехватило дыхание. Ну вот. Я одновременно был в ужасе и восхищался своей женой.

— Ладно, — сказал я, распахнул шкаф и достал свою куртку. — Я еду с тобой. У меня большой опыт со снегоходами. Я поведу.

— Это необязательно.

— Это абсолютно необходимо, — прорычал я. — Ты моя жена. И если ты едешь в такую погоду, в такую чёртову метель, далеко в горы, то я поеду рядом с тобой. Это моя обязанность — защищать тебя.

Она вскинула руки и с громким хлопком опустила их на бёдра.

— У меня нет времени спорить с тобой по поводу твоего патриархального бреда.

— Отлично. Можешь надрать мне задницу потом. А сейчас отойди, мне нужны ботинки.

Вот уж когда не вовремя. Я покачал головой. Снег бил в стены дома целый день, снаружи было ледяное пекло. Я мечтал сидеть у дровяной печи, завернувшись в плед. А вместо этого мы участвовали в чёртовом реалити-шоу про выживание, которым так восхищался Джуд.

Мы направились в гараж, где Вилла сдёрнула чехол со снегохода.

Это была большая туристическая модель, к счастью — то есть места хватит на нас обоих.

Она закинула медицинскую сумку на багажник, рядом положила комплект для выживания в дикой местности, накрыла всё брезентом и закрепила резинками. Все её движения были точными и уверенными. Я не мог не восхищаться. Она знала, что делает, и ничто не могло её остановить.

— Готово. — Она кивнула на канистру. — Заправляй.

Пока я заливал бензин, она ещё раз проверила крепления.

И хотя мне совсем не хотелось соваться в эту бурю, адреналин уже плескался по венам. Только мысль о том, что она могла бы поехать туда одна, включала во мне первобытный инстинкт, которому я не мог противиться.

Я хотел защитить её. Доставить её в целости. Вернуть домой.

Я вырос в глубинке штата Мэн и снегоход знал, как свои пять пальцев. Как и эту местность. Но даже для меня это будет непросто.

Прежде чем сесть на эту чёртову машину, я достал телефон и быстро настрочил сообщение своим братьям. На всякий случай.