— Бернис, — крикнула она. — Звони в 911. Сообщи, что у нас подозрение на остановку сердца.

Бернис достала телефон из кармана фартука и, яростно тыкая в экран, поспешила от толпы.

Вилла сосредоточилась на миссис Моран.

— Ваш муж без сознания. Разрешаете провести сердечно-лёгочную реанимацию?

— Да, — всхлипнула пожилая женщина, прижимая дрожащую руку к щеке.

Кивнув, Вилла тут же перешла к действиям. Используя свитер, чтобы зафиксировать голову, она приподняла подбородок мужчины. Снова прислушалась к дыханию, затем вернулась к его груди.

Положив одну руку на другую, она выпрямила локти и начала сильные надавливания. Над толпой повисла тишина. Она тихо напевала себе под нос, лицо было сосредоточенным, а мышцы рук напрягались с каждым нажатием.

— Скорая будет через шесть минут! — крикнула Бернис.

Вилла кивнула, ни на секунду не отрывая взгляда от пациента.

Зажав нос, она наклонилась и сделала вдох рот в рот. Грудь мистера Морана приподнялась. Второй вдох — и снова вернулась к надавливаниям.

Она повторяла это снова и снова: компрессии, два коротких вдоха, снова компрессии — казалось, прошла целая вечность.

Она ни разу не устала и не отвела взгляда. Даже когда люди вокруг плакали, молились и сообщали, что скорая всё ближе. Мы с Бернис отодвигали толпу, а когда появились медики, она выбежала к двери и привела их внутрь.

Когда они ворвались в закусочную, Вилла подняла глаза.

— Подготовьте дефибриллятор.

Один из сотрудников кивнул, доставая компактный зелёный аппарат. Второй без лишних слов сменил её и продолжил компрессии и дыхание.

Вилла разрезала рубашку мистера Морана и наложила электроды на грудь.

— Не трогать, — приказала она.

Оба медика отпрянули.

Она изучила экран и через секунду произнесла:

— Фибрилляция желудочков.

Палец завис над кнопкой на аппарате.

— Отойти!

Она нажала, и по телу мужчины прошёл мощный импульс.

В закусочной снова повисла тишина.

— Есть активность, — сказала она. — Продолжаю компрессии. Нужны носилки и кислород.

Один из медиков убежал, передавая данные по рации.

Когда он вернулся, они аккуратно перенесли мистера Морана на носилки. Вилла не прекращала компрессии, внимательно следя за монитором.

— Передайте в приёмное: инфаркт миокарда с фибрилляцией желудочков, — сказала она фельдшеру скорой помощи, который накрыл лицо пациента кислородной маской.

Она пошла рядом с носилками, пока их катили к машине, помогла загрузить его в карету и сама забралась внутрь, тут же подключая датчики и аппараты.

Миссис Моран схватила меня за руку, её лицо было мокрым от слёз.

— С ним всё будет хорошо?

Я не знал, что сказать, и просто похлопал её по руке, надеясь хоть как-то её утешить.

— Слава Богу, что доктор была рядом.

Медики помогли ей подняться в машину, и я помог ей забраться внутрь, а потом бессильно смотрел, как двери захлопнулись и скорая с визгом унеслась прочь.

Я не врач, но был почти уверен — я только что стал свидетелем того, как Вилла спасла человеку жизнь.

Вилла

— Ты в порядке?

Эти слова застали меня врасплох, когда я вошла в домик.

Не успела я захлопнуть за собой дверь, как Коул подскочил с дивана, схватил меня за плечи и крепко обнял.

Он обвил меня своими длинными руками — это объятие было таким сильным и в то же время таким успокаивающим.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, впитывая его силу. Каждая клеточка моего тела болела от усталости после всего того адреналина, который бушевал во мне в течение дня.

Когда он поцеловал меня в макушку, я едва не растаяла у него в объятиях. Мне нужно было это. Уют. Тепло.

— Ты чертовски великолепна, — прошептал он, уткнувшись губами в мои волосы.

Этот момент пересекал сразу несколько наших тщательно очерченных границ, но мне было всё равно.

— Я так горжусь тобой, — горячо произнёс он. — Тебе ничего не нужно делать. Я уже приготовил ужин, потом — ванна. А потом я укутаю тебя в тот твой модный халат и уложу в кровать.

Это звучало как мечта. У меня не было сил ни на решения, ни на размышления. Мне просто нужно было быть рядом с ним.

Я скинула сапоги, а он аккуратно снял с меня пальто.

— Хочешь поговорить? — спросил он, нахмурившись от беспокойства.

— С ним всё будет хорошо, — выдохнула я, словно выпуская из себя весь тот воздух, что держала в себе с момента, когда в закусочной началась вся эта суматоха.

Он повёл меня к дивану. Я опустилась на него и подтянула колени к груди. Я поехала в больницу в Бангоре на скорой — им нужно было срочно оперировать, и я осталась с миссис Моран, чтобы помочь ей понять, что говорят врачи, и убедиться, что пациент в сознании и стабилен, прежде чем уйти.

Домой меня подвёз Кэмден, один из местных фельдшеров. Он живёт в Хартсборо, но был так добр, что высадил меня у двери.

Коул накормил меня жареной курицей и глазированной морковкой — блюдо по рецепту с YouTube, которое он мастерски адаптировал. А потом он налил мне ванну — с пеной, свечами, классической фортепианной музыкой и каким-то потрясающим цветочным пузырьковым гелем. Откуда он его только достал, не знаю, но это было восхитительно.

Когда я уже чувствовала себя варёной креветкой, вымыла волосы, переоделась в пижаму и вышла в гостиную. Там сидел Коул с вязанием, а на кофейном столике стояли две чашки чая.

— Время спать? — спросила я с улыбкой.

Он кивнул, не отрываясь от вязки. Пряжа была тёмно-красного цвета.

— Что вяжешь?

— Маленький сюрприз для моей команды, — усмехнулся он. — И, кстати, не думай, что у тебя получится отвертеться от моих слов. Сегодня ты была чертовски супергеройской.

Его лицо стало серьёзным, и я почувствовала, как по телу пробежал разряд. Коул видел меня. Он не боялся быть честным. Это было страшно… и немного захватывающе.

— Пустяки. Я просто делала то, чему меня учили, — пробормотала я, поднося чашку ко рту, чтобы скрыться от его взгляда.

— Прекрати. Не обесценивай свой талант.

— Это же просто сердечно-лёгочная реанимация.

Он отложил вязание, нахмурился.

Вот чёрт. Теперь он серьёзен.

— Многие знают сердечно-лёгочную реанимацию, но не каждый способен взять на себя руководство в кризисной ситуации так, как это сделала ты. Ты отдавала команды, оказывала экстренную помощь, осталась с пациентом до полной стабилизации. Ты чёртов супергерой, — процедил он. — И если ты хоть на минуту забудешь об этом — я тут, чтобы напомнить тебе.

Сердце мое дрогнуло. Но всё же…

— Это моя работа.

— Быть врачом — да, это работа. Но то, что ты сделала сегодня — это гораздо больше. Это твоё призвание, Вилла. Ты помогаешь, ты заботишься, ты не отступаешь. Ни на секунду. — Он провёл рукой по бороде и покачал головой. — Как ты вообще смогла так ровно и стабильно делать компрессии так долго? Как тебе удалось сдерживать свой пульс и адреналин?

Я пожала плечами. У меня не было ни малейшего понятия, как это объяснить.

— Всё, — сказал он. — Я сделаю татуировку. Тебя. В плаще и с фонендоскопом. Прямо вот тут. — Он задрал футболку и хлопнул себя по груди.

Я хихикнула и отвела взгляд. Я была вымотана и всё ещё под впечатлением от адреналина. У меня болело тело, болела голова. Я знала, что в таком состоянии — в присутствии этих кубиков пресса, этой груди, этого лица — мне сложно будет удержаться. Слишком опасное искушение. Обычно я справлялась… но сейчас лучше не рисковать.

— Мне было страшно, — призналась я, опустив голову. Сколько бы я ни старалась, мне нужно было выговориться. И если раньше я бы позвонила маме, Лайле или Магнолии… сейчас я хотела поделиться именно с Коулом. — Я паниковала. Изо всех сил старалась сосредоточиться.

Я стянула влажные волосы в хвост и сосредоточилась на ровном дыхании.