Потому что уже сейчас между нами было слишком много.

Я жаждал её — утром, днём и ночью. Не мог насытиться её вкусом, запахом, голосом.

Мы оба шли по неизведанному пути, и я изо всех сил старался не напугать её своей одержимостью.

— У меня хорошее предчувствие насчёт Александры, — сказала она, выходя из кухни с двумя стаканами воды, пока звучала заставка.

— Ага. Вчера она провалилась на вопросе про Чингисхана, но думаю, сегодня вытянет.

Мы ели, выкрикивая ответы, чаще неправильные, и перематывали рекламу.

— Так что ты хотела рассказать, когда пришла? — спросил я, когда шоу закончилось, а я ставил воду на чай.

Она обернулась, перекинула кухонное полотенце через плечо — как всегда, не позволила мне помогать с посудой, раз я готовил.

— Макс, фармацевт, сегодня принёс пончики, но споткнулся в приёмной, и они разлетелись повсюду. Бедняге Мелли пришлось час вытирать сахарную пудру со стен.

Я рассмеялся. Превосходно. Ненавидел того типа. И ещё одного — из поставщиков медоборудования, который приходит по вторникам. В общем, я не выносил ни одного мужика, разговаривающего с моей женой.

— Господи. С лучшим человеком не могло бы случиться.

— Ага. Уолтерс его выгнал. А я пряталась сзади, потому что не могла сдержать смех. Он такой скользкий. Всё предлагает устроить «интимный ужин» и обсудить «новые продукты».

— Это уже угроза. — У меня дёрнулся глаз. — Тебе нужно ограничительное постановление.

Она фыркнула и упёрлась руками в бока.

— Он просто делает свою работу. Да, раздражает.

Я покачал головой.

— Он просто хочет залезть к тебе в халат.

Она закатила глаза.

— Сколько раз тебе объяснять? Фармацевты рассказывают нам о лекарствах, надеясь, что мы будем их назначать пациентам. Это бесит, я это ненавижу, но это часть моей работы.

Я сжал кулаки, сдерживая раздражение. Вилла не замечала, какое влияние производит на людей. Особенно в своём белом халате. Она была уверенной, красивой, до чёртиков сексуальной. И я уже с трудом сдерживался, глядя, как она наклоняется к посудомойке.

— Ты ведёшь себя как ревнивый муж.

Я обошёл остров и взял её за плечи.

— Только потому, что моя жена упорно забывает, какая она чёртова красавица. Мужики смотрят на тебя и пускают слюни. То, что ты не замечаешь этого, не значит, что этого не происходит.

Она подняла подбородок, вызывающе.

— Зато у меня есть гигант-муж, который всех распугает.

Улыбаясь, я хлопнул её по заднице.

— Верно. Придётся как-нибудь заглянуть к вам на работу и показать всем идиотам, что ты уже занята.

Она обвила руками мою шею и мягко поцеловала.

— Обожаю своего гиганта-мужа, который может напугать всех мелких мужчин.

Даже если она шутила, от её слов меня накрыло. Если бы она только знала, что бы я сделал с каждым, кто хоть раз на неё посмотрел.

— Всё, — сказал я, подхватил её и усадил на столешницу. — Сейчас я собираюсь вылизать тебе киску, пока ты не согласишься со мной. Кстати, твой белый халат — слишком сексуальный. Может, тебе стоит вести приём в монашеском одеянии?

Я засунул руку под край её майки, сжав одну упругую грудь.

— Боюсь, это единственный способ спрятать эти сногсшибательные сиськи.

Она засмеялась, дёрнулась, но я удержал её и снова поцеловал, прижимая свой стояк к её центру. Через секунды её майка уже была снята, а я чередовал поцелуи с одним соском, потом с другим. Господи, я не знаю, за что мне досталась эта женщина, но я не собирался упускать ни одной секунды с ней.

Я отстранился, наслаждаясь затуманенным взглядом в её глазах.

— Знаешь что? Это не то. Мне этого мало.

Я закинул её себе на плечо и направился в спальню.

— Я хочу, чтобы ты села мне на лицо, жена.

— Коул! — ахнула она, а потом хихикнула.

Я шлёпнул её ещё раз, для надёжности, потом бросил на кровать и стянул с неё шорты.

— Только посмотри на это, — облизнул я губы. — Уже мокрая для меня.

— Коул, я не собираюсь садиться тебе на лицо.

Я плюхнулся на матрас и подтянул её к себе.

— Ещё как собираешься. Просто держись за изголовье и доверься мне.

Сомнения в её глазах были почти осязаемыми, она прикусила нижнюю губу.

— Я не уверена...

Я взял её за лицо, нежно прижимая ладони к щекам.

— Если тебе не понравится — сразу остановимся. Но, поверь, тебе понравится.

Она кивнула, немного неуверенно.

— Я просто не хочу сделать тебе больно.

Я подтянул её так, чтобы её влажная киска зависла прямо у меня над лицом, и глубоко вдохнул. Чёрт. Это был рай.

— Умница, — пробормотал я, прикусывая её внутреннюю сторону бедра. — А теперь садись.

Она опустилась, но лишь на мгновение — я только успел провести языком по ней.

Я схватил её за бёдра и прижал к себе.

— Никаких зависаний, — скомандовал я.

— Но моя большая задница...

— Просто охренительно вкусная, — прорычал я. — Её я съем следующей. А пока будь умницей и посиди у меня на лице, жёнушка.

И она подчинилась — без колебаний. Я тут же зарывался в неё, не давая шанса отстраниться. Я был полон решимости подарить ей лучший оргазм в жизни. Чтобы в следующий раз она не сомневалась ни секунды.

А я точно был готов к задаче. Доставлять удовольствие своей горячей жене-врачу — моя любимая работа.

Вилла

Офис, к счастью, по субботам закрывался в час дня, так что сегодня вечером я могла хоть немного выдохнуть. Когда я найму ещё персонал, смогу и вовсе перестать работать по выходным.

— Похоже, в детском саду вспышка норовируса (*Норовирус — это высококонтагиозный вирус, вызывающий острые кишечные инфекции (гастроэнтерит)), — сообщила Дон, бросая латексные перчатки в мусорное ведро. — Обожаю зиму.

Я не смогла сдержать улыбку. Конец января — пик простуд и гриппа в штате Мэн, а малыши, как всегда, — рассадник всех инфекций.

— Честно говоря, — подмигнула я, — я сегодня ещё и кучу ушей лечила.

Дон накинула пальто, взяла сумку и отдала мне салют.

— До понедельника, босс.

Когда она ушла, я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, наслаждаясь короткой передышкой. Думала о том, как всё поменялось за последнее время. Офис начал работать как часы, мы стали настоящей командой. Даже Уолтерс начал замечать, что всё стало лучше с тех пор, как я внедрила некоторые изменения.

Хотя он и не подозревал, что мои планы были куда масштабнее.

Это займёт время, но я знала: могу сделать гораздо больше для жителей Лавелла. Я не становилась врачом ради денег, и лучше уж получать меньше, но обеспечивать и себе, и пациентам достойное качество жизни. Я уже готовила почву, связывалась с наставниками из ординатуры.

Без Коула я бы ни за что не зашла так далеко. Он терпеливо слушал мои жалобы на состояние сельской медицины и задавал умные вопросы. Его искренний интерес к моей работе был невероятно приятным. Он интересовался не только медицинской стороной, но и тем, как и почему я этим занимаюсь. Я привыкла, что на работе меня воспринимают всерьёз, но в личной жизни… до Коула — никогда. В прошлом у меня были только случайные связи и «дружба с бонусами», и этим парням мои мысли и чувства были малоинтересны.

Оргазмы, как я теперь понимаю, тоже.

А вот с Коулом всё было по-другому. Совсем.

И интерес у него был — ещё какой.

Я вспыхнула, выходя из машины, потому что всю дорогу домой думала о нём… и о том, что мы творили прошлой ночью.

Дома я запустила стирку, вымыла контейнеры из ланч-бокса и, увидев, что посудомойка уже пуста, убрала всё по местам. Потом пошла переодеться в форму для йоги, всё ещё улыбаясь, думая о Коуле и о том, какой путь мы прошли с той самой безумной ночи в Вегасе.

И несмотря на то, что я буквально летала в облаках, в голове всё равно сидел один-единственный вопрос.