Я приехала сегодня. Всё, чего я хотела — рухнуть в кровать хотя бы на пару часов. А потом уже попробовать изобразить из себя человека.
Всю жизнь у меня были сложные отношения со сном, и в последнее время они начали сказываться. Мне всего тридцать, но по утрам я иногда чувствовала себя на все сто. И каждый год я себе твердила: «Вот закончу колледж — возьмусь за себя». Потом: «Вот закончу Мед». Потом: «После интернатуры». Потом: «После ординатуры». Но даже теперь, пройдя феллоушип и получив сертификат врача с полным правом практики, я всё ещё крутилась как белка в колесе, день за днём.
С детства я мечтала стать врачом. Пойти по стопам отца, гордостью родителей, продолжить семейное дело.
Доктор Уолтерс согласился подменить меня на выходных, правда, только после бурчания и длинной лекции о том, что в его времена никто не слышал про баланс между работой и личной жизнью, а мы, мол, слабаки и не выдерживаем.
Когда я всё-таки договорилась с ним, пришлось провести бессонную ночь, чтобы закончить всю документацию и коды — бич всех докторов, но без них никуда. Если хочешь, чтобы пациенты были здоровы, а в клинике горел свет — работай. Это неприятно, но я справилась. Закрыла все дела и была готова к Вегасу.
План был — поспать в самолёте. Но когда я узнала, что есть бесплатный Wi-Fi, сразу взялась за объявление о поиске практикующей медсестры. Мы — единственная клиника в округе, и нам отчаянно нужна помощь. Папа был против, но я бы с радостью пошла на сокращение зарплаты, лишь бы найти подходящего человека. Я знала — найду идеального кандидата, и он изменит своё мнение.
Когда закончила с объявлением, прошлась по письмам от прежних наставников. По их реакции было ясно — они уже решили, что я с лица земли исчезла. И это заставило меня понервничать, вдруг я пропустила какие-то важные исследования? В итоге я бегло прочитала десяток научных статей, чтобы убедиться, что в курсе всех последних открытий в области семейной медицины. Сейчас же сезон простуд и гриппа — нужно быть начеку.
Когда я, наконец, добралась до Белладжио, чувствовала себя зомби.
Подруги уже написали, что они у бассейна. Я позволила коридорному проводить меня до люкса, который забронировала Магнолия. И, честно, слово «роскошный» даже не передавало всей красоты. Кровать размера кинг-сайз в моей спальне была накрыта мягким пуховым одеялом, будто сотканным из облаков, и увенчана горой подушек, настолько высокой, что я подумала, не понадобится ли мне стремянка, чтобы на неё забраться.
Чтобы не уснуть, я включила плейлист с бодрящей музыкой и занялась тем, что аккуратно развесила по шкафу все милые наряды, привезённые в Вегас.
Шопинг стал моим спасением в прошлом году.
Большую часть взрослой жизни я считала, что любовь к моде, косметике и прочим девичьим радостям делает женщину несерьёзной. А я ведь была очень, очень серьёзной. С самого рождения. Но за последние пару лет я стала находить удовольствие в простых вещах — хорошей обуви, уходе за кожей и свежем маникюре.
Может, дело было в долгожданной сертификации. Может, в том, что мне стукнуло тридцать. А может, я просто устала всё это отрицать. Но я постепенно начала понимать, что мне нравится.
А мне нравились платья. Нравились яркие цвета. И макияж. Я устала всё время носить чёрное, чтобы казаться стройнее.
В детстве я стыдилась своего тела. Всё гадала, почему у меня не длинные ноги, не тонкие руки, не плоский живот. Я годами пыталась, и не могла, достичь той самой «женской идеальности», которую навязывали журналы и телевидение.
Я была той девочкой, что не лезла в бассейн на вечеринках и всё лето ходила в длинных штанах, потому что стеснялась своих бёдер. Я надевала по два спортивных бюстгальтера, чтобы спрятать грудь.
Со временем я просто перестала зацикливаться. В медицинской школе не до того — не думала ни о бёдрах, ни о щеках.
И тогда случилось странное. Чем меньше я думала о своём теле, тем больше начала принимать его и даже наслаждаться им.
После тяжёлых смен в больнице я залипала в Instagram и находила там красивых женщин самых разных форм и размеров, раздающих советы по стилю и уходу за собой. Я видела девушек, похожих на меня — только более ухоженных и ярких — и они выглядели потрясающе, демонстрируя свои формы.
Сначала были туфли на каблуке.
Потом я открыла для себя любовь к платьям и юбкам. Каждая такая вещь делала меня более женственной и собранной. После десятилетий в джинсах и мешковатых свитерах лёгкое платье с развевающейся юбкой было как откровение.
Затем пришли уходовые процедуры, занятия на велотренажёре и кокосовое масло для волос.
И вот, незаметно, пухлый гадкий утёнок остался позади. А я превратилась в взрослую женщину, которая справляется с жизнью.
Ординатура в Балтиморе не баловала гламуром, но я была готова к своему дебюту в Нью-Йорке.
К своему новому началу.
Вилла 2.0. Та самая Вилла, которая заботилась о себе и покупала красивые вещи, подчёркивающие её формы, а не чёрные легинсы из Target и мешковатые футболки.
Уверенная до безумия доктор, покоряющая большой город с высоко поднятой головой и при этом выглядящая сногсшибательно.
В конце концов, мы с Магнолией и Лайлой мечтали об этом дне ещё со школы. Пути у нас в двадцать с чем-то лет разошлись, но я отсчитывала дни до момента, когда смогу переехать к лучшим подругам, получить больше свободы и контроля над своей карьерой и наконец разобраться — кто я и кем хочу быть.
Но после многих лет мечтаний и планов всё резко поменялось. Когда у моего любимого и блестящего отца случился инсульт, я вернулась в родной крошечный городок и последние месяцы провела, ухаживая за ним и управляя его медицинской практикой.
— Давай, иди выпей что-нибудь, — приказала Магнолия, вырывая меня из раздумий. — И сними накидку. Пусть солнце попадёт на тебя хоть немного.
Мой наряд для бассейна был итогом позднего вечера и бутылки вина.
Я никогда раньше не носила бикини. Вообще. Всё детство я плавала в футболке. Так что это был огромный шаг. Но модели плюс-сайз на сайте выглядели потрясающе, а мне тогда было особенно жалко себя.
Может, оно слишком откровенное? Но вообще, что в Вегасе может быть «слишком»? Я в тысячах километров от родителей и соседей, которые знали меня всю жизнь. Все эти привлекательные незнакомцы были слишком заняты напитками и солнцем, чтобы обращать внимание на мою целлюлитную попу или мягкий животик.
Верх — в виде бюстгальтера, с чашками на косточках, потому что на мои 36H иначе никак. Но чашки глубокие, с перекрещивающимися лямками поверх груди. Трусики высокие, с такими же ремешками по бокам бёдер.
Я добавила к этому шикарную шляпу, прозрачную чёрно-белую накидку и шлёпанцы с камушками. Наряд был как с обложки журнала. Но чем ближе был момент, когда придётся скинуть накидку, тем сильнее я паниковала. Конечно, другие девушки с формами свободно носили бикини и выглядели потрясающе. Даже здесь, у этого самого бассейна, женщины всех форм и размеров носили самые разные купальники, и каждая выглядела дерзко и сексуально.
Но я?
Лайла протянула бокал шампанского, на лице — ожидание. У неё и мысли не было о каком-либо стеснении. Ещё бы — бывшая королева красоты, она ходила в откровенных нарядах с начальной школы.
Магнолия опустила солнечные очки на нос и приподняла бровь.
Серьёзно, будто мои подруги могли читать каждую мою неуверенную мысль с того момента, как я вышла на солнце. И последнее, чего мне хотелось — это ныть о страхах, связанных с телом, в первую же минуту заслуженного отпуска.
Мне тридцать. Я доктор, чёрт побери. Если я не могу быть смелой сейчас — тогда когда?
Я зажмурилась, мысленно помолилась, чтобы грудь не вывалилась из лифа, и сняла накидку.
И тут же услышала свист.
Да, мои подвыпившие подруги устроили мне овации.
— Чёрт, да ты горячая, — сказала Магнолия, поднимая бокал. — Сплошная секси-доминатрикс, и я это одобряю.
