— Я по нему скучаю.

— Все скучаем.

После окончания передачи мы отнесли тарелки на кухню. Вилла настояла на том, чтобы помыть посуду сама.

— Это было потрясающе. Но тебе не нужно готовить ужин каждый раз.

— А мне нравится, — пожал я плечами. — Это заставляет меня чувствовать себя полезным. День был какой-то странный. В компании происходит много всего, я хочу помочь… но толком не знаю как.

Она закрыла посудомоечную машину, вытерла руки и повернулась ко мне.

— Хочешь поговорить?

По глазам видно было — это не просто вежливость. Если бы мне надо было выговориться, она бы выслушала. Но я не хотел снова перемалывать весь тот бардак, что случился за последние пару лет.

— Не особо. Всё свелось к очередной ситуации, где мои братья справляются со всем, а я как дурак сижу и ни черта не понимаю.

Она сжала мой предплечье.

— Мне жаль. И, к слову, я думаю, тебе есть что предложить. Если будешь продолжать приходить и поддерживать, они это тоже поймут.

Я занялся остатками ужина, убирая их в холодильник, стараясь не выдать, как сильно подействовали её слова. Но она была права. Присутствие — это тоже вклад. И пусть меня там не ждут, я всё равно не уйду. Я буду рядом и помогу всем, чем смогу — даже если это будет казаться незначительным.

— Завтра вечером у меня тренировка, — сказал я, когда кухня была полностью убрана. — Я сделал с запасом, так что спокойно разогрей остатки после работы.

— Герой, — улыбнулась она. — Кстати, мои родители пригласили меня на ужин в среду. Так что можешь не готовить.

— Я пойду с тобой. Не хочу, чтобы ты сталкивалась с ними одна.

— Да не так уж всё и серьёзно, — вздохнула она. — Это не расстрельный комитет.

Я прищурился.

— Мы теперь команда. Так что я тоже там буду. Скажи только, какие цветы любит твоя мама.

— Тюльпаны, — ответила она мгновенно. — И спасибо.

Я подошёл ближе и накрыл её руку своей.

— Я понимаю, что это не традиционный брак, — сказал я, глядя ей в глаза, стараясь, чтобы она почувствовала мою искренность. — Но я всё равно постараюсь быть хорошим мужем. Вряд ли у меня будет всё получаться, но я буду стараться.

Она смотрела на меня внимательно. И в этой короткой тишине между нами что-то произошло. Доверие, может? В любом случае, мы оба понимали: чтобы этот брак сработал по нашим правилам, нужно вкладываться по полной.

— Кроме того, — добавил я, отступив на шаг и напомнив себе, что пора идти в свою комнату, потому что от её близости мне становилось слишком тепло, — у меня такое чувство, что у нас всё получится. Мы справимся.

— Серьёзно? — усмехнулась она. — Мы женаты один день.

— Зато ты классная. И я — ничего. Плюс, у нас Jeopardy. Есть браки, которые начинаются с куда меньшего.

Коул

Что вообще надевают, когда собираются «познакомиться» с родителями женщины, на которой ты женился пьяным в Вегасе… хотя ты знаешь этих людей всю свою жизнь? Женщины, с которой у тебя брак по расчёту?

Если кто и мог бы идеально справиться с таким браком, так это Вилла. Насколько я мог судить, она обладала невероятным умением всё раскладывать по полочкам.

Последние несколько дней мы отлично ладили. Хотя, если быть точным, мы виделись только утром на тренировках и вечером за просмотром Jeopardy, прежде чем я уходил в свою комнату вязать и слушать аудиокнигу, а она — читать медицинские журналы.

Пока всё шло легко. Честно говоря, эти шесть месяцев вполне могли бы оказаться приятными. Я был полон энергии и мотивации — куда больше, чем за последние пару лет.

Вилле тоже можно было полностью доверять. Она не из тех, кто нарушает правила или выходит за рамки.

Вот только я — слабое звено. Парень, который никогда не встречал границу, через которую не хотел бы переступить, или правила, которые не хотелось бы нарушить.

Но я работал над собой. Старался. Этот брак стал для меня сигналом к пробуждению, и я на него откликнулся.

Поэтому я достал костюм — один из тех, что носил в хоккейные времена и который не надевал уже пару лет.

Было странно снова его примерить. Он оказался великоват — ещё одно напоминание, что мне пора вернуться в форму. А вместе с этим пришёл целый поток негативных мыслей о том, как я умудрился так быстро скатиться с уровня профи до унылого бездельника.

Я зажмурился и силой воли прогнал эти мысли. Но не сегодня. Сегодня нужно сосредоточиться. Нервы могут сдать позже — уже после ужина с её родителями.

В гостиной я сидел на диване, передо мной на кофейном столике лежал букет, который я купил по дороге. В тот момент, как Вилла вернулась с работы, она тут же скрылась в своей комнате переодеться.

Ответственность давила. Она ни разу не скрывала, как сильно любит и уважает своих родителей, и мне хотелось произвести на них впечатление. Вероятность была невелика, но всё равно я хотел показать, что смогу быть для их дочери хорошим мужем.

Я почти впал в панику, когда скрипнула дверь её спальни. А потом она вышла — и из меня тут же вышел весь воздух.

На ней был мягкий зелёный свитер и короткая чёрная юбка с плотными колготками. Наряд был одновременно сдержанным и невероятно соблазнительным — каждый изгиб её фигуры подчёркивался как надо. Светлые волосы свободно спадали на плечи, а губы блестели.

— Ты в костюме? — удивлённо спросила она.

Я заставил себя вдохнуть, чтобы вообще иметь возможность говорить.

— Да, — кивнул, выпрямляясь и отряхивая брюки. — Мы идём знакомиться с твоими родителями, хочу произвести хорошее впечатление.

Её губы приподнялись в насмешливой улыбке.

— Ты же их знаешь.

— Да, твой отец с детства колол мне прививки от гриппа. Но сейчас всё по-другому.

Она грациозно прошла к шкафу у двери, накинула пальто и затянула этот поясной ремешок. Даже под плотной шерстью выделялась её талия, и грудь тоже… Ну, вы поняли.

Господи, мне не следовало так пускать слюни на собственную жену. У нас же партнёрство, договорённость.

Она проявила ко мне гораздо больше доброты, чем я заслуживал. И я собирался отвечать тем же.

Я буду лучшим, чёрт возьми, фальшивым мужем на свете.

Но сначала мне нужно перестать на неё пялиться.

Савары встретили нас у двери своего большого кирпичного колониального дома с подъездной аллеей, обсаженной деревьями.

— Доктор Савар, — сказал я, пожимая руку её отцу.

Он выглядел меньше и слабее, чем я его помнил. С самого моего рождения он был частью моей жизни — крепкий мужчина с густыми серебристыми волосами и широкой улыбкой. Сейчас он сильно похудел, плечи сгорбились, а сам он опирался на трость.

— И доктор Лаэй-Савар, — обратился я к её матери, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щеку. Она была невысокой и пухленькой, с большими зелёными глазами и аккуратным светлым каре. Выпрямившись, я протянул ей букет.

— Просто зови меня Сьюзен, — сказала она, и её щёки порозовели. — Проходите в дом, тут же холодно.

Вилла держала отца под руку, пока мы входили.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, а Сьюзен повела нас в гостиную.

— Бывало и лучше, — отмахнулся он левой рукой. — Правая всё ещё не слушается, но мы справимся.

Вилла ласково улыбнулась.

— Ты делал упражнения из физиотерапии?

— Да, — вздохнул он. — Твоя мать заставляет каждый день. Мало радости, поверь.

Она похлопала его по руке, в глазах плясали озорные огоньки.

— Отлично.

Дом Саваров был безупречно чистым, но в нём чувствовалось тепло и уют. В центре комнаты стояло пианино, заставленное рамками с фотографиями троих членов семьи. Я подошёл ближе и стал разглядывать каждую. Несколько снимков с выпускных церемоний — на каждом Вилла была в разной мантии. Чёрт, сколько же у неё дипломов?

Фотографии с лыж, теннисного корта, подводного плавания.