Он был другом моего отца много лет. Но с тех пор как отца арестовали за кучу преступлений, совершённых буквально под его носом, он затаил на меня обиду.

Я знал его с детства — коренастый мужик с седыми усами и завышенной самооценкой. Он и не пытался скрывать, насколько я ему неприятен, и, честно говоря, казалось, что он получил настоящее удовольствие, арестовывая меня в начале года.

Уверен, его бесило, что федералы до сих пор околачиваются в городе, нарушая его территорию. Он был из тех — старой закалки, всё по понятиям. Но Эллиот Несс из него, мягко говоря, никудышный. Здесь почти ничего не происходило, а если и происходило — он всё пропускал. Неудивительно, что он проспал всё, что творил мой отец.

По большей части он занимался тем, что ловил старшеклассников с пивом у озера да выписывал штрафы за превышение скорости на шестнадцатом шоссе.

— Поздравляю с, хм, женитьбой, — сказал он с кривой ухмылкой. — До сих пор не понимаю, как тебе удалось охмурить городского врача.

Мудак.

Он попытался изобразить улыбку, но вышло скорее как у хищника перед прыжком.

— Я тоже не понимаю, — ответил я спокойно. — Но она сказала «да», так что теперь мне остаётся только удержать её рядом.

Он фыркнул в пиво.

— Везучий ты, чёрт тебя дери.

И ушёл, вероятно, к тем, кто казался ему более достойным собеседником. Придурок.

Но я не успел впасть в привычную спираль злости, потому что Вилла подошла ко мне и посмотрела вверх, улыбаясь. Злость мигом испарилась. Я обнял её за плечи и притянул ближе.

— Когда захочешь уйти, просто скажи кодовое слово, и я вынесу тебя отсюда на руках.

— Кодовое слово, означающее, что пора уходить из переполненного бара… — нахмурилась она.

Я ответил автоматически.

— Что такое Финал Jeopardy, Алекс?

Она поднялась на носочки, а я наклонился, и она прошептала мне в ухо:

— Верно на четыреста, муженёк.

Мы пробрались поближе к сцене, к одному из боков зала. При моём росте я всегда волновался, что закрою кому-то обзор.

Вилла встала передо мной, прижимаясь своей восхитительной попкой прямо к моей паховой области и покачиваясь в такт музыке. Бар был переполнен, и это давало отличный повод дотронуться до неё и вдохнуть аромат её волос. Да, я пропал. И даже не стыдился. Я готов был ловить каждый крошечный знак внимания и кайфовать по полной.

Всю жизнь я гнался за чем-то большим, всё время разочаровывался, потому что ничто не оправдывало ожиданий. Потому что я всё время бежал вперёд — к какому-то туманному будущему, в котором, как мне казалось, всё будет правильно.

А этот брак стал для меня пробуждением. Будущего тут не было. Шансов тоже. Всё, что у меня было — это ночи вроде этой. Притворство на публике и драгоценные моменты рядом с ней. Психолог постоянно говорил мне быть «здесь и сейчас», быть благодарным, жить в моменте.

И рядом с Виллой это получалось.

Группа играла отлично. Джаспер был хорош, но Джуд — безусловный талант. Хоть он и был в тени, но на гитаре вёл каждую песню как профи.

Вилла потянула меня за руку.

— Я возьму ещё воды. Тебе тоже?

— Я с тобой.

Я положил ладонь ей на поясницу и повёл сквозь толпу обратно к бару и зоне с сиденьями. Вдали от массы людей стало легче дышать. Здесь и тише было.

Я заказал две бутылки воды и прикинул, сколько ещё надо пробыть здесь, чтобы с чистой совестью вычеркнуть из списка «быть поддерживающим братом».

Рядом со мной Вилла резко напряглась.

— О. Привет, Джонатан, — сказала она с натянутой улыбкой.

Я быстро обернулся и увидел, как Джонатан Биллингс стоит слишком близко к моей жене. У меня дёрнулся глаз, кулаки сжались сами собой — в голове всплыли слова, которые Вилла говорила об этом типе.

Ростом он был, может, метр семьдесят пять, лысеющий, в накрахмаленной рубашке, будто пришёл не в бар в пятничный вечер, а на заседание совета директоров. Мне хотелось схватить его за ворот и вышвырнуть в сугроб.

— Привет, Коул, — сказал он дружелюбно.

Я ответил мрачным взглядом. Мы выросли в одном городе, но, если честно, за всю жизнь я сказал ему от силы пять слов.

Я приподнял подбородок.

— Ты знаком с моей женой? — спросил я, делая особый акцент на слове «женой». — Доктор Виллой Савар?

— Конечно, — ухмыльнулся он.

Мне захотелось выбить эту улыбку с его лица. Этот мужик был её первым поцелуем. И одного этого факта было достаточно, чтобы у меня чесались кулаки.

Вместо этого я притянул Виллу ближе, положив ладонь на её округлую задницу, и поцеловал её в щёку.

Джонатан с замешательством переводил взгляд с неё на меня.

Вилла молчала. Просто смотрела на него, румяная, с широко раскрытыми зелёными глазами.

Так что я воспринял это как сигнал действовать.

— Ага. Не знаю, слышал ли ты, но я уговорил её выйти за меня в Вегасе. Я был в неё влюблён сто лет, но всегда думал, что у меня нет шансов. — Я сжал её ягодицу посильнее и от этого у Виллы расширились глаза. — Пришлось действовать быстро, пока она не поняла, что заслуживает кого-то получше.

— П-поздравляю, — выдавил он, почесав затылок.

Я наклонился и впился в её губы поцелуем, явно неуместным для общественного места. А когда отстранился, усмехнулся, намеренно демонстрируя дикое выражение.

— Спасибо, мужик. Чёрт, мне нереально повезло.

Я повернулся к Вилле и с таким нескрываемым желанием впился в неё взглядом, что, наверное, все в радиусе километра поняли, что я хочу с ней сделать.

— В общем, рад был повидаться. Пора везти жену домой. — Я облизнул губы и бросил на стойку пару купюр. Развернулся, и, сказав: — Мы ведь только поженились, — подмигнул с такой неприкрытой похотью, чтобы у него не осталось ни малейших сомнений, что я собираюсь как следует отыметь свою богиню-жену.

Шутка была в том, что ничего такого не случится. Но мне было важно, чтобы скучища Джонатан и весь город знали — она моя.

Дыша тяжело, я потянул её к выходу и снял с рога у двери её пальто.

Но как только мы оказались на улице, она выдернула руку.

— Коул, — прошипела она, пылая от смущения, — не нужно было так себя вести.

Я натянул ей на голову зелёную шапку и похлопал по щеке.

— О, милая жена, ещё как нужно.

— Ты только что метафорически помочился мне на ногу, — возмутилась она. — Отметил территорию перед Джонатаном и всем городом.

Я согнул руку в локте и предложил ей облокотиться на неё, пока мы шли по обледенелой парковке к машине.

— Ага. И мне надо делать это чаще. Хвастаться своей горячей женой — моё новое любимое хобби. Даже круче, чем вязание или Jeopardy.

Я хлопнул её по попке — просто так, для удовольствия. Чёрт, я уже стоял.

— Господи, Коул. Мы же на людях.

Я прижал её к себе и наклонился, позволяя губам скользнуть по мочке её уха.

— Эта задница юридически моя, жена. Меньшее, что ты можешь позволить — это лёгкий шлёпок время от времени.

У неё перехватило дыхание. О да, не только я чувствовал, как накрывает.

— Тебе понравилось? — спросил я. — Когда я вёл себя по-хозяйски, пометил территорию, дал понять Джонатану и его брюкам со стрелками, что ты моя?

Сердце бешено стучало, член был твёрже гранита.

Она резко остановилась и посмотрела на меня, широко распахнув глаза и прикусывая нижнюю губу.

— Мне это чертовски понравилось, — прошептала она. А потом развернулась, подошла к внедорожнику, забралась внутрь и с грохотом захлопнула дверь.

Вилла

Дорога домой прошла в тишине. Единственным звуком было бешеное биение моего сердца. Со мной происходило что-то странное — физическая реакция, которую я не могла понять, не могла объяснить.

Всю дорогу я украдкой поглядывала на Коула: как напряжённо его предплечья сжимают руль, как прищуриваются глаза, когда он сосредоточен на дороге. Что-то изменилось этим вечером. Когда он говорил с Джонатаном, во мне будто что-то переключилось. Его голос, его слова, даже то, как он прикасался ко мне, — всё это словно изменило мой ДНК, и теперь я уже никогда не буду прежней.