— Мистер Коул Эберт, — сказал он, поднимая лист бумаги. — Вы арестованы. Вы…

— Вы не арестуете нашего тренера! — выкрикнула одна из девчонок.

За этим последовало дружное «Да!» — команда обступила его с клюшками наперевес. Несколько родителей достали телефоны и начали снимать.

— Он невиновен! — закричала Кали. — Мы не дадим вам увести его в тюрьму!

Соуза расхохотался.

— Ты что, прячешься за спинами детей, Эберт? Боже, это жалко.

— Нет, жалко — это когда ты подставляешь моего мужа, — парировала Вилла. — Мы знаем, что ты сделал.

Он злобно зыркнул на неё.

— Осторожнее, доктор Савар.

К этому моменту его помощники наконец пробились через толпу и встали рядом, глядя по сторонам в замешательстве, не зная, как реагировать.

Вилла шагнула между двумя девчонками, глядя Соуза прямо в глаза.

— Ты подмешал психотропное вещества в его воду, чтобы вырубить его и повесить на него преступление, которого он не совершал.

По толпе пронёсся вздох.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — процедил он.

— Ещё как знаю. Сколько бы ты ни врал и ни манипулировал, шеф, наука тебе не подчиняется.

Он сделал шаг к ней — я зарычал и шагнул вперёд. Никто не имеет права так смотреть на мою жену.

— Не заставляй меня арестовывать и тебя, доктор Савар, — процедил он.

Вилла улыбнулась.

— В этом не будет нужды. А теперь убирайся с моей собственности.

Он обвёл взглядом толпу, но никто и не думал пугаться.

— Я вас всех арестую.

— Вы не можете нас арестовать, — сказала Мерри, выходя вперёд. — Мы не нарушали закон и находимся на частной территории. А моя мама, вон она стоит, — она указала на бывшую Финна, — юрист.

Алисия скрестила руки и одобрительно посмотрела на дочь.

Мерри подняла подбородок.

— Так что вам лучше уйти.

— Да! — хором подхватили девчонки.

— Убирайтесь! — закричала Кали.

— И найдите тех, кто действительно виноват! — добавила Голди. — Наш тренер ни при чём.

Я не мог сдержать улыбку, даже несмотря на то, что этот ублюдок, возможно, всё же собирался меня забрать.

— Вам лучше пойти домой, — отрезал Соуза. — Это не место для маленьких девочек.

Я чуть не рассмеялся. Он бы только знал, на что способны маленькие девочки.

— Наш тренер научил нас, что вместе мы сильнее. Так что мы никуда не уйдём, — твёрдо заявила Голди.

Лицо шефа багровело, а его помощники продолжали стоять столбом, не зная, что делать.

Вилла поднялась на носочки и помахала рукой.

Толпа расступилась, и на подъездную дорожку въехал чёрный внедорожник.

Двери открылись, и из машины вышли несколько мужчин в тёмных костюмах.

— Агент Портной, — сказала Вилла с улыбкой. — Как раз вовремя.

Он прошёл сквозь толпу с невозмутимым выражением лица, словно собирался не прервать противостояние между сельским шерифом и армией хоккеисток, а просто забрать пальто из химчистки.

— Джон Соуза, — сказал он, вскинув бровь. — Агент Портной, Федеральное бюро расследований. Мне нужно задать вам пару вопросов.

— Я здесь по ордеру, чтобы арестовать, — огрызнулся Соуза.

— Боюсь, уже нет, — спокойно сказал Портной и заслонил меня собой. — Я только что говорил с судьёй Куимби. Поскольку в вашем ходатайстве содержалась ложь, ордер признан недействительным.

Он выхватил бумагу, аккуратно разорвал её пополам, а потом ещё раз — и бросил клочки на землю.

— А теперь, как я уже сказал, пройдёмте с нами.

Из второго внедорожника вышло ещё несколько агентов в одинаковых костюмах, с наушниками и в тёмных очках.

Один, особенно крупный, скрестил руки и хмыкнул. Это, наконец, сдвинуло шефа с места.

— Позор, — крикнула Бернис, пока он шёл к машине.

Крики подхватили.

— Как ты мог так поступить с нашим городом?

— Продажные! Продажные! — начала скандировать Дебби.

Через секунду уже вся толпа повторяла.

— Продажные! Продажные! Продажные!

Соуза втянул голову в плечи и юркнул в чёрный внедорожник.

Это было похоже на сон. Голова всё ещё болела, я не понимал до конца, что только что произошло, но одно чувство вытеснило всё остальное.

Любовь.

К своему городу.

К своей семье.

К своей жене.

Я взглянул на Виллу, с трудом дыша.

— Это ты всё устроила?

Она пожала плечами.

— Мне помогали.

Коул

3 месяца спустя…

Было холодно. Почти май, а погода — как в разгар зимы. Мы все закутались потеплее и ждали, пока фотограф наконец перестанет щёлкать. Я чувствовал себя не в своей тарелке — слишком много внимания, но братья настаивали, что это пойдёт городу на пользу.

Моя команда была со мной — в своих свитерах, шапках, с плакатами в руках. Это было трогательно до боли. Мы боролись за то, чтобы сезон не отменили, и, к счастью, Хартсборо выделил нам немного льда для домашних матчей, а для тренировок мы приспособились к пруду.

Я даже стал проводить по воскресеньям утренние мастер-классы на льду — для всех, от малышей до старшеклассников. Было непросто, но Вилла убедила меня, что моя любовь к хоккею способна справиться со всем.

Но весна уже стучалась в двери, и хотя сезон подходил к концу, дети со всей округи просили продолжить тренировки. Повреждения катка оказались серьёзными. Однако с помощью строительной компании Оуэна и моих связей в хоккейной индустрии мы сумели восстановить его за несколько месяцев.

Пару недель спустя после того, как ФБР забрало шефа Соузу на допрос, я съездил в Портленд, чтобы встретиться с редким часовым дилером. Он нашёл покупателя на мой Audemars Piguet, и я с удовольствием продал его, чтобы оплатить ремонт катка. Я держал эти чертовы часы годами, цепляясь за надежду, что отец когда-то гордился мной… и любил.

На это осознание у меня ушло слишком много времени, но в конце концов я понял: быть человеком с принципами и выдержкой куда важнее, чем стремиться к одобрению того, кто тебя не ценил. Деньги от продажи часов оказались как нельзя кстати — особенно когда пришло время покупать новый заливочный комбайн. Современная электрическая модель, плавная и мощная. И да, я часто сам садился за руль — Вилла от этого буквально заводилась.

С Артуром мы заключили соглашение: я выкупаю каток и беру всё под своё управление. Он был готов уйти на пенсию, а я хотел вложить часть денег с контракта с НХЛ в то, что поддержало меня в самый трудный момент жизни.

Мы провели реконструкцию, расширили здание, добавили зону для тренировок, баскетбольную площадку, новые раздевалки и комнату для домашних заданий. Место, где дети могли не только заниматься спортом, но и просто быть детьми. Моя команда активно участвовала в дизайне — их пожелания были очень… конкретными.

И вот мы здесь. Готовы перерезать ленточку.

Последние месяцы пролетели как в тумане. Я начал посещать лекции в университете штата Мэн, параллельно занимаясь тренерством и реконструкцией. Всё ещё хожу к психотерапевту — разбираю своё прошлое, стараюсь учиться и расти.

— Это так волнительно, — пропищала Вилла, вцепившись в мою руку. Она выглядела потрясающе в тёплом шарфе, который я связал для неё. Всё это время она была рядом.

Именно благодаря её решимости, той самой остановке у обочины, где она взяла у меня кровь, удалось собрать доказательства против Соузы и связать его с другими делами. Официальных обвинений мы ещё ждали, но пока он был отстранён от службы и под наблюдением ФБР.

Часы — те самые, что принадлежали моему отцу, изъяли. Как они оказались у Соузы, я так и не узнал, но Паркер заверила нас, что они всё выяснят.

Я улыбнулся, когда мэр подошёл с огромными ножницами. Наверняка приготовил длиннющую речь, но я только и думал о том, чтобы поскорее всё завершить и впустить людей внутрь.

— Нервничаешь? — спросила Вилла, когда я вышел вперёд, чтобы поблагодарить жителей и сказать пару слов. Я всегда боялся говорить на публике, но мы с ней заранее репетировали.