С колуном в руках я пошёл за ним за сарай, где под навесом лежали поленья.

Он выкатил несколько отрезанных чурок, затем взял свой колун.

— Предполагаю, ты знаешь, что с ним делать?

Я кивнул, выровнялся и замахнулся.

Лезвие вонзилось в дерево, но не разрубило его — застряло где-то посередине.

Джуд расхохотался, вынул колун с помощью ноги и отдал обратно.

— Работай ногами, — сказал он, сгибая свои в демонстрации. — И бей всем телом.

Я снова кивнул и попробовал ещё раз. В этот раз полено треснуло, но не ровно — одна половина была намного толще.

— Уже лучше. Давай ещё.

Следующий удар вышел более точным. Я бросил расколотые куски в кучу и взял следующее полено.

Пока я работал медленно, Джуд с лёгкостью и эффективностью кромсал поллеса всего в нескольких шагах. Я замер на мгновение, наблюдая за каждым его движением, пытаясь понять технику.

Мы кололи и кололи, и с каждым ударом я становился всё точнее. Спина болела, одежда промокла от пота, но это было приятно.

— У тебя неплохо получается, — сказал он, прислонившись к дереву. — Можем тебя натренировать. Подготовить к соревнованиям.

Я усмехнулся.

— Сомневаюсь.

— Я серьёзно. Гас отлично управляется с бензопилой, Финн метает топоры с поразительной точностью. Я умею быстро лазать. А ты? Ты быстрый, сильный, у тебя эти безумно длинные руки. Нам бы пригодился ещё один в команде.

У меня екнуло сердце. Команде?

— Вы до сих пор участвуете в соревнованиях?

— Иногда. Летом участвовали в том состязании против Ганьонов. Ублюдки нас уделали, но это было ожидаемо — Реми теперь в профессиональной лиге. Но да, время от времени собираемся на городские мероприятия и благотворительность.

Колёсики в моей голове закрутились.

— А ты бы не хотел поучаствовать в чём-то на следующем RiverFest? В соревновании или показательных выступлениях?

— Легко. Ты опять собираешься это организовать?

Вот он, главный вопрос. Мэр уже просил меня снова взяться за дело, но я пока не дал ответ. Не знал, где буду к тому времени. Очень хотелось осенью вернуться в университет, но сама мысль уйти, зная, как городу нужны эти деньги, не давала покоя.

— Сейчас я просто помогаю, но они ищут, кому передать всё это.

— Жаль, — покачал он головой. — Ты отлично справился.

— Спасибо.

Джуд поднял колун и направился обратно в сарай. Похоже, разговор закончен. Я аккуратно сложил свежерасколотые поленья под навесом, чтобы они не намокли, и пошёл за ним.

— Оставь себе, — сказал он, кивнув на колун в моей руке. — И открой багажник.

Нахмурившись, я прищурился.

— Не надо. Он мне не нужен.

Он проигнорировал мои слова, подбежал к груде нераспиленных брёвен, схватил пару штук и направился к моему пикапу.

Я достал ключ и нажал кнопку, поднимая заднюю дверь.

— Сейчас нужен, — сказал он, кидая дрова внутрь. — Поезжай домой и поколи дровишек. У тебя отличная техника.

— Это типа тренировка?

Он закатил глаза.

— Нет. Чтобы впечатлить свою девушку. Девчонки обожают лесорубов.

Я рассмеялся в голос. У меня много ролей, но лесоруб явно не одна из них.

— Я серьёзно. Женщины звереют от колки дров. Хочешь понять, нравишься ли ты ей? Просто начни небрежно колоть дрова, а потом разведи для неё огонь.

— Ну и пещерный бред.

Он покачал головой, усмехаясь.

— Иногда надо включить максимального лесоруба, чтобы завоевать девушку. У тебя есть фланелевая рубашка?

— Есть.

Он кивнул.

— Значит, ты знаешь, что делать.

Я закрыл заднюю дверь, глядя на поленья и колун. Похоже, придётся становиться лесорубом.

— Ты ведь не скажешь мне, что я ей не подхожу?

Он нахмурился, между бровей легла складка.

— Коул, ты сам должен поверить, что достоин её. И я вижу, что ты над этим работаешь.

Когда я ехал сюда с печеньем, представить себе не мог, что всё так повернётся. Но я не жаловался. Поделиться этим было правильно. Джуд всегда умел слушать, но даже при этом его участие удивило меня.

— Покажи ей, какой ты человек, — сказал он. — И себе покажи тоже. Может, она захочет большего, а может — нет. Но ты в любом случае выйдешь из этого лучше, чем был.

У меня в животе всё скрутилось в тугой узел.

— Ты говоришь так уверенно.

— Я видел, как влюблялись трое наших братьев. И у каждого из них был изрядный груз личных проблем, с которыми пришлось справляться. Ты уже в процессе, Коул. Ты работаешь над собой. Теперь тебе нужно просто довериться себе.

— Спасибо, — с трудом проглотил я ком в горле. — Я правда тебе благодарен.

Он отмахнулся и пошёл обратно к дому.

— А теперь иди домой и впечатляй свою девочку.

Коул

Я уже начинал жалеть, что пришёл. А вдруг это была ошибка? Вдруг я выглядел полным идиотом?

Паркер Гагнон написала мне и попросила зайти, так что я направился в компанию Hebert Timber и встретил её в конференц-зале, который она превратила в некий штаб по расследованию.

Гас и Хлоя тоже зашли поздороваться. И как только я их увидел, меня накрыло чувство вины. Последние несколько месяцев они работали бок о бок с Паркер и ФБР без передышки. Не может быть, чтобы всё это не давило на них. Хотя мой старший брат даже виду не подавал. Честно говоря, я никогда не видел Гаса таким счастливым. Несколько месяцев назад он признался, что всегда мечтал стать отцом, но боялся, что у него этого не будет.

А потом его бывшая жена вернулась в город, и теперь ребёнок должен был родиться через пару месяцев.

— Сейчас я покажу тебе предварительные результаты, несколько фотографий и задам пару вопросов.

Я кивнул.

— Не уверен, что смогу чем-то помочь.

Она отмахнулась, и при этом на её руке сверкнул самый огромный бриллиант, который я когда-либо видел. Таким можно глаз выбить.

— Ты удивишься, сколько всего ты можешь знать. Это семейный бизнес, а город у нас маленький. Тут всё связано.

Она попросила меня рассказать, что я знаю о компании, и слушала с искренним интересом, ни разу не дав почувствовать себя глупо из-за того, как мало я знаю. Потом она показала мне схему сотрудников — тех, кто работал под началом моего отца до его ареста.

— Ты был близок с отцом?

Я хмыкнул, и в груди неприятно кольнуло.

— Не особо.

— Но из всех братьев, казалось, он больше всего интересовался тобой. Я нашла отчёты о перелётах и бронированиях отелей, за которые он платил, чтобы посмотреть, как ты играешь в хоккей.

Опершись на локти, я наклонил голову.

— Да, папа был большим фанатом хоккея. — А ещё нарциссом, который выходил из себя, если я плохо играл, если я не делал ему «картинку». Каждый раз, когда я видел его на трибуне, будь то юношеская лига или профессиональная, меня начинало тошнить.

Паркер развесила по стенам белые доски с именами и датами. В комнате стояли десятки коробок с документами. Я не представлял, какую полезную информацию могу дать, и был почти уверен, что только зря трачу её время.

— Он много общался с шефом Соузой? — спросила она, не поднимая головы, делая пометки.

— Да. Когда я был ребёнком, они часто вместе ходили на охоту. И ужинал он у нас примерно раз в неделю.

— А за пару лет до ареста твоего отца?

— Я тогда редко бывал в городе, но думаю, они всё ещё были в хороших отношениях.

Паркер что-то хмыкнула и постучала ручкой по подбородку.

— Посмотришь вот эти фотографии? Мне интересно, какие предметы конфисковали по делу. Машины, недвижимость, украшения, пара картин.

Я пролистывал фотографии в папке и остановился на одной из них.

— И часы, — добавил я.

Она откинулась на спинку стула, оценивающе посмотрев на меня:

— Расскажи про часы.

— Папа был одержим коллекцией часов. — Я ткнул пальцем в первую из десятков фотографий. — Государство явно получило с них приличную сумму. Он называл их «хронографами». Претенциозная чушь, если честно.