— Твоя мама обожает театр. А она была со мной рядом, ухаживала за мной… Так что я решил сделать для неё что-то особенное. Вывожу свою девушку в свет как полагается.

Они посмотрели друг на друга с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. Они оба прожили долгую, требовательную жизнь, и даже спустя десятилетия брака и воспитание дочери, эти двое всё ещё по-настоящему любили друг друга. Вилле повезло — у неё был перед глазами пример настоящего, крепкого брака. А у меня внутри что-то болезненно отозвалось — я тоже хотел испытать это.

Они ещё немного поболтали. Улыбка Виллы всё росла, пока она рассказывала родителям о городе и последних победах моей команды. Они были очень вовлечены, интересовались каждым нашим шагом.

— Вилла, милая, я тебя обожаю, но можно мне пару слов наедине с моим зятем? — спросил Роджер.

У меня неприятно сжалось в животе, когда он назвал меня зятем. Это звучало как огромная ответственность. Он был из тех людей, кого совсем не хотелось подводить.

Вилла послала ему воздушный поцелуй и ушла в спальню.

— Я хотел узнать, как на самом деле поживает моя Вилла.

— С ней всё хорошо, сэр, — ответил я. — Она много работает.

— Мне тяжело, что пришлось оставить её с клиникой на руках. Я не собирался сваливать такую ношу на неё так рано. И, конечно, я волнуюсь.

— Она справляется великолепно. Бывают хорошие дни, бывают тяжёлые. Она уже подыскивает помощников, но я вижу, как она искренне заботится о каждом жителе этого города. Она справляется.

— Спасибо тебе за эти слова. — Он провёл рукой по седым волосам. — Я не должен был так рано всё на неё взваливать. Пару лет назад мне предлагали продать клинику, но я отказался. Хотел сохранить её для Виллы. Но она ведь ещё молодая. И ты тоже.

Он покачал головой, и в его глазах мелькнули эмоции.

— Вы так любите друг друга. Вам бы сейчас мир смотреть, а не с головой уходить в работу и жить в маленьком городке, который, может, и не сможет вас полностью наполнить. — Он смахнул слезу. — Моя дочь заслуживает всего.

— Согласен, — тихо сказал я.

Я пока не мог сказать это вслух, но я собирался подарить ей весь мир. Мне ещё многому предстояло научиться, многое изменить в себе, но именно с ней я впервые захотел того, чего раньше себе не позволял.

— Я сам многое упустил, не был тем, кем мог бы быть. Всё из-за работы. Она забрала у меня всего меня. И я не хочу такого для своей девочки. Хочу, чтобы у неё была полная жизнь — семья, партнёр, путешествия, друзья. Чтобы она находила время для себя и заботилась о здоровье.

— Она всё это получит, — пообещал я. — Если кто и может всё успеть, так это Вилла. А я рядом, чтобы её поддерживать. Мы занимаемся спортом, я слежу, чтобы она высыпалась, встречаемся с друзьями. Клянусь вам, я сделаю всё, чтобы каждый день её жизни был счастливым и здоровым.

Он сглотнул и прочистил горло, с трудом справляясь с эмоциями.

— Спасибо тебе, сынок. Ты стал для нас настоящим подарком. Пожалуйста, береги мою девочку.

— Теперь она и моя девочка тоже, — ответил я. — И я позабочусь о ней лучше всех.

Вилла

Когда я подъехала к коттеджу, нахмурилась. Где машина Коула? У него же сегодня тренировка, и по четвергам он всегда закрывает каток для Артура.

Но уже было за одиннадцать. Он должен был вернуться несколько часов назад.

Я вошла в дом, включила свет и набрала его номер.

Сразу автоответчик.

С раздражённым вздохом я скинула обувь. Переоделась и начала нервно расхаживать по дому, будто ответ прятался где-то в углу или за мебелью. Это было так на него не похоже. Он всегда писал, если задерживался.

Может, остался на льду, покататься и попрактиковаться? Он часто так делал. Обожал, когда лед был только его.

Но даже если так, он бы не остался до такого позднего часа. Тренировка закончилась давно. А вдруг с ним что-то случилось? Дороги сейчас ужасно скользкие. На дворе февраль, в конце концов.

Беспокойство всё сильнее сжимало грудь, и я набрала Джуда.

— Ты не слышал ничего от Коула? Я была у Магнолии на ужине, только вернулась домой.

— С утра не общались. Разве у него не по четвергам тренировки? — отозвался он, и его спокойствие только сильнее раздражало меня.

— Да, — пробормотала я, грызя ноготь. — Но уже так поздно.

Он тяжело вздохнул.

— Ещё не полночь, Вилла.

— Полночь?! — я чуть не выкрикнула. — Полночь в Лавелле, штат Мэн — это как три часа ночи в обычном городе.

— Может, он с кем-то встретился и заболтался. Или заехал в «Лося»? — предположил Джуд. — А может, проголодался и поехал в Хартсборо за Вендис. Он же не самый ответственный, и телефон легко может разрядиться…

Я сжала переносицу, почувствовав, как к тревоге добавляется раздражение.

— Интересно, но у тебя какой-то совсем другой Коул. Мой муж всегда возвращается домой вовремя, пишет, если задерживается, и никогда не забывает зарядить телефон.

Я уже ходила по кругу, живот сжимался от волнения. Лекции Джуду о том, каким стал его брат, были сейчас совсем не к месту. Мне нужно было одно — найти Коула.

Я повесила трубку, даже не попрощавшись, надела сапоги и схватила ключи. Если придётся ездить по городу всю ночь — так тому и быть.

Сердце громко стучало в ушах, пока я ехала в центр. Господи, пусть с ним всё будет хорошо.

Начать я решила с катка, свернув с шоссе 16 у здания мэрии. Повернув на тускло освещённую стоянку, я затаила дыхание. И сразу увидела его «Тахо» — он стоял криво, занимая сразу два места.

Я подогнала машину, заглушила мотор и выскочила наружу.

Что за чёрт?

Коул сидел в водительском кресле, без сознания, навалившись на подлокотник.

С трясущимися руками я рванула водительскую дверь и потянулась через его тело, чтобы проверить пульс.

Хорошо, сильный пульс. Уже что-то.

И тут я почувствовала запах.

Алкоголь.

Сердце бешено заколотилось, пока я осматривала салон. На полу валялись две пустые бутылки из-под виски, а в подстаканнике торчала ещё одна — полная.

Что, чёрт возьми, происходит?

— Коул, — позвала я, тряся его. По тому, как странно он был согнут, он явно не просто уснул.

— Коул! — закричала я, схватив его за плечи и изо всех сил встряхнув.

Один глаз приоткрылся, я встряхнула его ещё сильнее.

Мне нужно было вытащить его из машины и осмотреть.

Пока я ломала голову, как вытянуть его широкие плечи наружу, вдалеке завыли сирены.

— Коул, — выдохнула я, вытаскивая его на холодный асфальт и мысленно благодаря и его, и собственное упрямство за то, что набрала достаточно силы за последние месяцы. Дёрганье и холод, казалось, пробудили его, слава богу, и позволили мне провести осмотр.

Сирены приближались, и я оглянулась. Кто-то вызвал 911? Не худшее решение. Кто знает, что с ним могло случиться.

Полицейские и пожарные машины въезжали на стоянку, когда до меня донёсся ещё один запах. Жуткий, едкий — смесь бензина и химии, от которой резало нос.

Я замахала руками, пытаясь привлечь внимание, но они проехали мимо и остановились у самого здания катка. Я выпрямилась и побежала к ним. Только подбежав ближе, я заметила огромную дыру в стене и заваленный на бок заледеневший Замбони, лежащий в сугробе у парковки. Мигающие огни, искры, рвущиеся провода, разбрызгивающиеся химикаты…

Господи. Что здесь произошло?

— Мэм, — окликнул кто-то. — Пожалуйста, отойдите назад.

Мужчина был в полном пожарном обмундировании, и только через мгновение я узнала в нём Мэтта Грейвза — его дети были моими пациентами.

— Это доктор Савар, — сказала я, засовывая замёрзшие, дрожащие руки в карманы. — Что произошло?

Он покачал головой.

— Не знаю. Но нам нужно оцепить место. Пожалуйста, отойдите.

Я кивнула и тут же развернулась, спеша обратно к Коулу. Когда из-за машин показался его «Тахо», сердце ушло в пятки.