Вилла вздрогнула, а вот лось — нет. Ему было плевать. Эта тварь не собиралась уходить.

— Им нужны минералы зимой, — пояснила она с лёгкой улыбкой. — Поэтому они так любят соль.

Она слезла с меня и наклонилась, чтобы выглянуть в заднее стекло, и я тут же запаниковал. Обняв её за талию, я вернул её обратно и зажмурился.

— У него шрам на боку. Похоже, это Клайв, — сообщила она, будто это как-то улучшало ситуацию.

Я крепче прижал её к себе.

— А если я заведу машину?

— Не надо. Если он испугается, может сильно повредить машину. Посмотри на эти рога.

Я не хотел смотреть ни на рога, ни на самого этого чёртова лося. Я хотел, чтобы он исчез. А ещё лучше — сдох.

— Сейчас сезон охоты? — спросил я. — Мне нужно пристрелить этого ублюдка.

— Зачем? — Она отодвинулась и пересела на пассажирское сиденье.

— Потому что он увидел твою грудь. Этот лось пялился на мою жену.

Она рассмеялась.

— Коул, он просто лось. Успокойся.

Я покачал головой, сотрясаемый избытком тестостерона.

— Повесим его голову над камином.

Она натянула обратно свою кофту. Всё становилось только хуже.

— Ты не можешь навредить Клайву. Так дела в этом городе не делаются.

Я сел прямо, взял её за шею и притянул к себе.

— Эти груди принадлежат мне. Их никто не должен видеть.

Она вгляделась в моё лицо, долго и пристально, а потом расхохоталась. Громко, безудержно, до слёз.

И я тоже не выдержал. Всё это было чересчур. Меня прервал сраный лось. Такое могло случиться только в этом сумасшедшем городе.

— Он просто грёбаный монстр, — пробормотал я сквозь смешок.

— Клянусь, он — зло во плоти, — согласилась Вилла, вытирая слёзы и целуя меня снова.

— Но если уж застрять в машине, то только с тобой.

Вилла

Сегодня мы закрыли клинику пораньше — надвигалась сильная буря. Снег начал сыпать ещё к завтраку — лёгкий, пушистый, вполне обычный для этого времени года. Но к обеду поднялся сильный ветер, и видимость почти исчезла.

Здесь, на севере, снег идёт с октября по май. Люди не моргают глазом — это часть жизни. Школьники идут к автобусу по сугробам по пояс, будто так и должно быть. Снег — это опасно, но настоящий враг — ветер. Пару раз в год нас накрывает нор'истер — буря с ураганными порывами ветра и рекордными осадками. Вот такие штормы у нас в штате воспринимают всерьёз. Все мы слышали страшные истории о людях, которых застанет снег врасплох — без генератора, без припасов, без связи.

К счастью, в Лавелле крепкое сообщество. Всё это благодаря Бернис и нескольким другим пожилым женщинам, которые следят за пожилыми соседями и семьями с маленькими детьми. Весь город уже точил лопаты и заливал бензин в генераторы в ожидании.

Не раз бывало, что я сидела рядом с отцом, пристёгнутая в его стареньком пикапе, который он держал специально для расчистки снега. После особенно сильных метелей мы с ним убирали проезды соседям, а иногда даже расчищали склон к начальной школе.

Сердце сжалось от воспоминаний. Родители сейчас в безопасности, в Портленде, но мне их безумно не хватало.

Они всегда ставили превыше всего труд, самоотдачу и помощь другим. Я росла, наблюдая, как папа встаёт из-за стола на День благодарения, чтобы пойти выручить кого-то. Он уходил с матчей, из магазинов — даже оставляя тележку, полную продуктов. Всё сообщество знало: на него можно положиться.

Мама — тоже. В округе было всего несколько психологов, и она всегда была загружена. Постоянно ездила в больницы. Слава богу, когда я пошла в младшую школу, она открыла частную практику. Это сократило количество разъездов, но она всё равно была на связи круглосуточно.

Помощь другим у нас в крови. И я всё чаще понимала, что моё представление о помощи немного отличается от родительского. Но до того, чтобы сделать этот шаг, мне ещё предстояло многое пройти. Племянница доктора Уолтерса как раз заканчивает учёбу на социального работника, и мы с ней недавно обсуждали возможность стажировки в моей клинике. Эмоциональная поддержка пациентам — это огромное подспорье. Я всё ещё ищу «единорога» — врача или фельдшера, который мог бы взять на себя часть нагрузки, но благодаря Коулу у меня не опускаются руки.

Он забрал у меня часть ответственности дома и это было настоящее облегчение.

Сегодня днём он встретил меня в дверях поцелуем.

— Надо бы успеть в магазин, пока не накрыло, — сказала я, не снимая пальто и ботинок. Нам предстояло срочно пройти весь список перед бурей.

— Уже всё купил, — сказал он, уходя в сторону кухни.

— А...

— Бензин для генератора? Есть. Зарядил все устройства, но поставь телефон на зарядку, вон тут провод, и аккумулятор тоже заряжен. Фонарики проверены, батарейки свежие.

Он указал на кухонную стойку, где стояли фонари в ряд.

Сердце дрогнуло.

— Я, наверное, никогда не была настолько возбуждена, — выдохнула я.

Он подмигнул.

— У тебя будет куча времени показать, насколько сильно ты меня хочешь, жена. Нас ждёт несколько дней запертых в доме.

Я подключила телефон, шагнула в его объятия и позволила себе утонуть в его тепле, в его родном запахе. Хотя большую часть жизни у меня и времени не было подумать о браке, теперь я наслаждалась каждым его моментом.

Но внутри всё равно сидело чувство вины. Маленькая заноза, в которую я продолжала тыкать.

Лайла. Наша дружба. Ложь, которую я ей сказала.

Я не хотела предавать Коула, но мне хотелось всё ей рассказать. Начать сначала. Но дело было не только в моей истории.

Он взял меня за лицо, склонился ко мне.

— Что-то случилось. Из-за работы?

Я покачала головой.

— Расскажи. — Он поцеловал меня в лоб, отстранился, нахмурился. — Ты можешь мне сказать всё, помнишь? Полная честность.

Я глубоко вдохнула, сердце забилось чаще.

— Я хочу рассказать Лайле правду. О Вегасе, о том, как всё началось. Мне тяжело врать, она ведь моя лучшая подруга. Она поддерживала нас, радовалась за нас, и я хочу, чтобы она знала, как всё было на самом деле.

Он кивнул, не отрывая от меня взгляда.

— Тогда скажи ей.

— Коул... — Он говорил так просто. — А как же Оуэн?

Он отступил на шаг, провёл руками по волосам.

— Да, в Вегасе нам немного снесло крышу, и всё зашло дальше, чем мы планировали.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Хоть это и была правда — с той пьяной ночи мы прошли огромный путь.

— Но всё это обернулось лучшим, что со мной случалось. Может, не стоит приуменьшать это, скрывая, с чего началось. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты гордилась тем, что мы строим вместе.

Эти слова попали прямо в сердце.

— А Оуэн?

Он пожал плечами.

— Я переживу его осуждение. Мы никогда не были близки, и скажем мы ему правду или нет — вряд ли что-то изменится. Лучше пусть он меня ненавидит, чем я заставлю тебя врать своей лучшей подруге. Ты — самый важный человек в моей жизни.

Сердце сжалось.

Господи. Этот мужчина.

Он разрешал мне рассказать историю, которая принадлежала нам обоим. Он был готов попасть под осуждение своего брата, лишь бы мы могли двигаться дальше вместе.

— Я всю жизнь избегал последствий. Уворачивался выкручивался, сбегал. — Он выдохнул. — Но ты научила меня, что встретиться с правдой — это тоже свобода.

Я бросилась к нему, уткнулась лицом в его грудь.

— Позвони ей, — прошептал он, прижимая губы к моей макушке. — Скажи всё, что хочешь. Мне не нужна защита.

Мне понадобился почти час, чтобы набраться смелости и позвонить. Мы немного поболтали ни о чём, но я была такой нервной, взмокшей от пота развалиной, что довольно быстро перешла к делу.

— Я должна тебе кое-что рассказать, — выдавила я. — Мне страшно, что ты возненавидишь меня, но мысль продолжать лгать ещё хоть немного пугает сильнее.