— Поняла. Я проверю номер и нащупаю почву. Если мы связали Deimos с Хаксли, то им есть что объяснять. И не только мне — ФБР тоже.

— Отлично. Всё это — компании, ночные встречи — вызывает кучу подозрений.

— Ты думаешь, шеф полиции может быть замешан? Я с самого начала, как только стала работать с Ганьонами, чувствовала, что с ним что-то не так. Но улик не было.

— Может, я просто его не перевариваю, — пожал я плечами. — Но там была определённая атмосфера. В какой-то момент он снял перчатки и сунул руку в куртку.

— Чёрт, — прошипела Паркер.

— Именно. Это был не просто случайный разговор у дороги. Там был и третий человек. Он умотал сразу, как только мы появились. А в кузове были серые пластиковые контейнеры. И, чёрт возьми, зачем снимать перчатки, когда на улице минус десять и снег валит, если не для того, чтобы достать оружие?

Паркер сжала переносицу пальцами.

— Всё может сильно осложниться.

— Что может осложниться? — проговорил Паскаль Ганьон, входя и подхватывая дочку из рук жены. — Ты же обещала, что это будет без опасности, — рыкнул он.

Она с невинной улыбкой посмотрела на него.

— Мой милый муж всё ещё в шоке после того, как твой отец его похитил.

Сердце сжалось. Чёрт. Когда всё это закончится? Всё, что натворил мой отец, до сих пор отравляет нашу жизнь. Иногда мне казалось, что мы никогда не избавимся от этого чёрного пятна.

— Мне жаль, — сказал я, глядя то на Паркер, то на Паскаля. — Я знаю, этого недостаточно.

— Это не твоя вина, — отозвался Паскаль нейтральным тоном, укачивая малышку.

— Всё равно… — я провёл рукой по лицу. — Мы все чувствуем вину. Надеюсь, Паркер сможет поставить этому конец. Городу нужно исцеление после всего, что натворил мой отец.

Паскаль коротко кивнул, а Паркер похлопала меня по руке.

— Ты дал мне много информации. Иди домой, откапывайся и жди вестей. Возможно, придётся сходить в архив и кое-что найти.

Я кивнул и встал.

— Мы близко, — сказала она, отодвигая стул. — Всё гораздо масштабнее, чем кто-либо ожидал. Но ты очень помог.

Меня охватил страх от её слов. А если моей семье угрожает опасность? А если Вилле? Эта мысль пробирала до костей. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.

— Нам грозит опасность? — спросил я.

Паркер замерла на мгновение, и это была совсем не хорошая пауза.

— Не знаю. После всего, что произошло за последние годы, всё возможно. Так что пока просто затаись. Надеюсь, это и есть та зацепка, которая нам была нужна. Я свяжусь с тобой, как только поговорю с агентами ФБР.

Я кивнул и поднялся со стула.

— Коул, — строго сказала она. — Я серьёзно. Затаись, ни с кем не говори, держись подальше от всего и жди моих указаний.

У меня голова шла кругом. Дороги наконец-то расчистили, и люди в городе начали потихоньку выходить из своих домов. Вилла написала, что едет на работу к дневным пациентам, и я решил заехать в город за чашкой кофе и привести мысли в порядок.

Как и ожидалось, в Кофеиновом Лосе было полно народу. После утренней расчистки снега неудивительно, что все кинулись на булочки и латте. Я поздоровался с парой знакомых, пока ждал заказ, а потом занял свободный столик и стал прокручивать в голове всё, что узнал. Мысли упорно возвращались к шефу Соузе. Что, чёрт возьми, он там делал?

И зачем он полез в карман пальто?

При одной только мысли об этом у меня заходилось сердце. Но больше всего врезался в память тот миг, когда я увидел его запястье.

Эти часы.

Интуиция кричала мне, что надо разобраться. Я подошёл к стойке и улыбнулся Рианне, хозяйке кофейни.

— Я собираюсь заглянуть к своему другу, шефу Соузе, — сказал я весело. — Что он обычно заказывает?

Вооружившись мятным мокко на обезжиренном молоке, я направился в здание общественной безопасности, решительно настроенный получить ответы. Я мог бы заскочить в мэрию через дорогу и покопаться в документах, но любопытство грызло меня изнутри. Столько лет мне приходилось слушать, как отец с упоением рассказывает о часах, и я никак не мог избавиться от ощущения, что именно эти часы — ключ к разгадке.

Марта, диспетчер, встретила меня с теплотой. Её внучка играла в моей команде, и они с мужем не пропускали ни одного матча.

— Я принёс кое-что для шефа, — сказал я дружелюбно. — Можно оставить?

Она указала на его кабинет, и я постучал в дверь.

— Входите.

Как только он увидел меня, лицо его тут же скривилось. Мне пришлось пригнуться, чтобы пройти в проём, но я зашёл внутрь и без приглашения сел на стул, держа в руках два стакана кофе.

— Рианна сказала, вы любите мятный мокко. После такой ночи вам бы не помешала подзарядка.

— Спасибо, — буркнул он.

Я внимательно посмотрел на человека, которого знал с детства, того самого парня, который раньше ездил с моим отцом на рыбалку и когда-то тренировал школьную бейсбольную команду. Он был высоким, крепким, форма сидела безукоризненно, лицо гладко выбрито. На первый взгляд — ни следа усталости после ночных похождений.

Я поставил стакан на его стол — достаточно далеко, чтобы ему пришлось потянуться.

И он потянулся. Рукав формы при этом слегка задрался, и я увидел массивный браслет из нержавеющей стали, украшенный знакомым узором.

Он сделал глоток кофе и уставился на меня с подозрением.

— Неплохие часы, — сказал я небрежно. Я-то знал. У меня в ящике с носками лежали точно такие же.

Он застыл, глаза сузились, и сердце у меня заколотилось.

Он понял, что я понял. Без сомнений.

— Ты, значит, в часах разбираешься, сынок?

Собрав всю выдержку, на которую был способен, я откинулся на спинку стула и сделал глоток из своего стакана.

— Настолько, чтобы знать: у шефов полиции в маленьких городках не бывает часов за пятьдесят тысяч долларов.

— Береги язык, — прорычал он. — Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Его покрасневшее лицо и сжатые кулаки говорили сами за себя. Я попал в точку. Он что-то скрывает. И эти часы точно были отца.

— Может, и не понимаю, — пожал я плечами, вставая. — Но я узнаю Audemars Piguet, когда вижу. Это тебе друзья из Deimos Industries подарили?

Он вскочил так резко, что опрокинул мокко. Тёмная жидкость растеклась по бумагам на его столе.

— Вон из моего кабинета! — заорал он.

Получив то, зачем пришёл, я отдал честь, как в армии, и сказал.

— Отличного дня, шеф.

Коул

— Мам, ты прекрасно выглядишь. Похоже, жизнь в городе тебе к лицу, — сказала Вилла с яркой улыбкой.

Мы разговаривали с её родителями по видеосвязи. Они всё ещё были в Портленде, чтобы доктор Савар мог продолжать работать с реабилитологами. Вилла скучала по ним, переписывалась каждый день, но сегодня они сами попросили устроить звонок, и мы выкроили для этого время.

— Квартира, которую мы сняли, выходит окнами на океан, — сказала её мама. — Я каждый день гуляю вдоль берега. А твой отец говорит, что нам нужна собака.

Вилла засмеялась.

— Пап, ты тоже выглядишь отлично. И почти не используешь трость. Может, собака — как раз то, что тебе нужно.

— В реабилитационной клинике меня гоняют, как на Олимпийских играх, — усмехнулся он. — Практически круглосуточно.

Сьюзен легонько толкнула его локтем.

— Не слушай его. У него всё отлично. Да и сидеть на диване надоедает. Здесь теплее, чем в Лавелле, и благодаря океану у нас больше дождей, чем снега.

— Вы теперь, значит, городская парочка?

Она усмехнулась.

— Мы с отцом много гуляем, ходим в кафешки. Встретились с несколькими друзьями, которые были в городе, а на следующих выходных едем в Бостон. Там будет выступать «Six», и твой папа купил мне билеты — сюрприз, — с радостной улыбкой добавила она.

Роджер просиял.