— Кажется, я влюбляюсь в свою жену, — выдавил я наконец.

Он приподнял бровь.

— Это проблема?

— Да. Потому что между нами должно быть только дружеское.

Джуд не отреагировал — стоик, чёрт бы его побрал. Только глаза чуть расширились.

— Объясни.

Я вкратце рассказал — о том, как она захотела оторваться в Вегасе, как я захотел провести с ней время, о свадьбе и ссоре с Оуэном, о том, как я связался с её родителями — всё.

Не говоря ни слова, он прошёл в соседнюю комнату и медленно провёл пальцем по обложкам своих пластинок. На полпути вытащил одну и включил проигрыватель. Ни одно движение не было поспешным.

Вскоре комнату наполнила меланхоличная музыка, наполовину фолк, наполовину кантри.

— Что это? — спросил я.

— Гордон Лайтфут, — сказал он, опускаясь на диван и ставя кружку. Сложив предплечья на коленях, он наклонился вперёд. — Садись. Мне надо подумать.

Я устроился в кресле и потягивал кофе, пока он сидел с закрытыми глазами и отбивал ногой ритм.

— Ты же никому не скажешь, да? — меня вдруг охватила паника.

Почему я только сейчас об этом подумал? Чёрт. Джуд был надёжным человеком, но ведь он прежде всего лоялен своим братьям.

— Нет. Я как сейф.

Облегчение накрыло с головой.

— Спасибо.

— Но у меня есть вопросы, — он выпрямился. — Это что, какой-то акт мести, потому что Оуэн с Лайлой?

— Нет, — с досадой ответил я. — Это была глупая пьяная ночь. А потом я начал узнавать её. Мы живём вместе, и мне хочется быть с ней постоянно. Я хочу заставлять её смеяться, хочу готовить для неё.

Его губы слегка дёрнулись в улыбке.

— Поэтому и научился печь печенье?

— Отчасти. Ты бы видел меня. Я теперь могу приготовить что угодно. Лазанья у меня просто убийственная.

— Окей, теперь ты можешь готовить и для меня. Но сначала — ты делал шаг? Она тебе отвечает?

Вот это был миллионный вопрос. Нравлюсь ли я ей? Вилла была заботливой, ласковой, доброй. Но были ли её чувства романтическими? Я думал — да. Хотя после её реакции на днях начал сомневаться.

Я чувствовал это — ту самую связь, жгучую тягу, когда она смотрела на меня. Видел, как она закрывала глаза, прижавшись ко мне на диване. Заставал, как она украдкой разглядывала меня по утрам на тренировках. И всегда приходила домой вовремя, чтобы успеть к ужину и Jeopardy со мной, даже если на работе наваливалось горы бумажной работы.

— Думаю, да, — сказал я. — Она поцеловала меня в ответ, и мы с самого начала флиртовали. В Вегасе, в ту ночь, между нами была… — я перебрал в голове смутные воспоминания: как мы гуляли по городу, как она смеялась, как всё вокруг казалось волшебным. — Искра.

— То есть поцеловала в ответ? Значит, ты всё-таки сделал шаг?

Я кивнул.

— Но выбрал ужасное время. Она всё сразу остановила, а потом мы обсудили границы.

Он закрыл лицо руками.

— Чёрт.

У меня всё внутри сжалось. Я только об этом и думал последние два дня. Потому и пёк как одержимый, потому и пришёл сюда выговориться брату. Она никогда не говорила, что я ей не нравлюсь или что она не испытывает ко мне влечения. Она просто повторяла, что мы не можем. Что нам надо придерживаться плана.

— Ладно, дам тебе небольшую оговорку. Разумеется, я полностью за обоюдное согласие.

— Сто процентов.

— Но, если честно, похоже, что она просто не уверена, — он сжал губы. — Вы и так пошли на большой риск, женившись, а Вилла вообще-то не любит рисковать.

У меня защемило в груди от нежности к ней.

— Так всё и началось. Она хотела вырваться. Чувствовала, что упустила свои двадцать, потому что всё время работала, чтобы стать врачом. А я предложил ей немного взбеситься.

— А теперь ты готовишь, убираешься и играешь в домик?

Я не удержался и усмехнулся.

— Примерно так. Но для меня это всё равно ощущается как безумие. Зависеть от неё, работать рядом, каждый день ждать встречи. Это чертовски приятно. Я понимаю, что это опасно…

— Это больше чем просто опасно, брат. Ты рискуешь не только разбитым сердцем. Ты рискуешь отношениями с Оуэном.

Я вздохнул. Я всё это обдумывал. Но правда была в том, что между мной и Оуэном не было настоящих отношений. Он всегда меня недолюбливал. И сейчас я почти не надеялся, что это когда-нибудь изменится.

А мои чувства? Конечно, будет ужасно, если она их не разделяет. Но чёрт возьми, я всё больше влюблялся в неё с каждым днём. И чем сильнее влюблялся, тем больнее было держать это в себе.

— Мне всё равно, — сказал я. — Меня больше всего беспокоит то, что она рискует куда сильнее. Для неё родители — всё. Работа тоже. Ты бы видел её. Она потрясающая. Потерять уважение людей или разочаровать родителей?.. — Я покачал головой. Одна мысль об этом вызывала тошноту. — И, не забывай, Лайла — её лучшая подруга.

Джуд сложил руки домиком и слегка постучал пальцами по губам.

— Ты правда её любишь.

— Думаю, да, — прошептал я, чувствуя, как сжимается грудь, и уткнулся лицом в ладони. Я был по уши в дерьме. — Мне не стоило её целовать. Это было эгоистично. Слишком многое стоит на кону, чтобы вот так поддаться своему желанию.

— Полегче, брат. Она ведь вышла за тебя, так что у тебя уже есть преимущество. Думаю, тут надо просто отступить и следовать за ней. Без давления, без ожиданий. Быть тем мужем, который ей нужен, и выжидать момент.

Я кивнул. В этом был смысл. У неё и без меня забот полон рот. Ей точно не нужно, чтобы я пускал слюни рядом, пока она по уши в делах.

Он встал и начал мерить комнату шагами. Потом остановился посреди комнаты.

— Тебе надо доказать ей, что ты стоишь того риска. Показать, какой ты человек и на что способен. — Он упёр руки в бока. — Продолжай терапию. Видно же, что она тебе помогает. Если ты растёшь и оставляешь за собой образ гуляки, она это увидит и оценит.

От его тона меня передёрнуло.

— Я уже не тот, — сказал я тихо, глядя в пол. — С той ночи в Вегасе не пил. И не собираюсь.

— Молодец.

— Я хочу стать лучше, — снова посмотрел я на него. — Быть достойным её. И показать это.

Он расплылся в улыбке — необычно широкой для моего сдержанного брата.

— Ты — Эберт. Уверен, ты сможешь это доказать.

— Прямо как Финн говорит, — усмехнулся я. Мой средний брат, бывший морской пилот, был воплощением уверенности.

— У него есть чему поучиться. Он добился свою девушку. А она, поверь, устроила ему настоящую взбучку. — Он ухмыльнулся. — Она потрясающая.

Он не соврал. Адель Ганьон была ураганом, и по тому, что я видел, Финну пришлось попотеть, чтобы завоевать её.

Джуд вышел из комнаты, бросив через плечо.

— Поднимай жопу. Мне надо двигаться.

Я послушался, поморщившись. Что с этими людьми? Почему все тащат меня на улицу в холод на середине разговора?

— Быстро, — крикнул он и направился к двери, а Рипли затрусила за ним следом.

Он натянул куртку Carhartt и ботинки, и я сделал то же самое.

— Куда мы идём?

Он надел шерстяную шапку и вышел на улицу.

— Дрова колоть.

— Зачем?

— Потому что дела надо делать. И это помогает мне думать, — ответил он, захлопнув за мной дверь. — Да и тебе не помешает поработать. Ты ведь потомственный лесоруб.

Он зашагал по подъездной дорожке к большому сараю. Он был ниже меня, но по меркам остальных всё равно считался высоким. И двигался по снегу с удивительной быстротой. Я поспешил за ним, качая головой. Последний раз я держал топор в руках лет сто назад.

Джуд отпер сарай и дёрнул за шнурок, свисающий с потолка — загорелась одинокая лампочка. Как и в остальном доме, здесь всё было идеально организовано: газонокосилка и снегоуборщик стояли аккуратно рядом, на перфорированных панелях висели инструменты, рассортированные по типу, доски были сложены по стеллажам, а топоры — от самого большого до самого маленького — висели в ровный ряд.

Он открыл ящик и протянул мне кожаные перчатки.

— Вот этот, — сказал он, снимая со стены массивный инструмент. — Малый колун. Тебе подойдёт.