— Клинок Степного Ветра. Удар Разверзающий Небеса!

Он соединил силы всех семи хвостов и вложил их в единственную атаку. «Громовой Клык» взревел, резонируя с проходящей сквозь него мощью и усиливая технику ещё больше. Колоссальное лезвие сотканное из воздуха и живы обрушилось на Невзора, разделило облака и оставило глубокую борозду в земле позади него. Но восьмихвостый устоял, приняв удар на молот и вновь воспользовавшись умением, которым разрушил оружие Юды и развеял её крылья. Однако это дорого ему далось. Теперь уже древко его молота рассекло, он получил глубокую рану на груди, а также потратил немало сил и упал на колено, тяжело дыша, но тут же рванул с места, намереваясь убить Мирослава голыми руками.

Облака столкнулись обратно, словно волны, раздались звуки грома и с неба полился дождь. Мирослав обрушил на врага град игл из наруча, метнул серебряную сеть, которая успела восстановить запас энергии и выхватил последнюю ядовитую жемчужину. Одна из игл с паралитическим ядом попала в рану Невзора и тот замер с полуоткрытым ртом. Направив большую часть оставшейся живы в левую кисть, Мирослав, словно катапультой, выстрелил ядовитый шарик ему в рот, а рука безвольно повисла. Но восьмихвостый и тут не сдался. Преодолев паралич, он стиснул зубы в последний момент, поймав ядовитую жемчужину. Однако она раскололась от такой силы и яд хлынул ему в глотку, вынудив закашляться. Мирослав тут же сократил дистанцию и вогнал меч ему в грудь, сразу же провернув, и рывком довёл до сердца. Едва стоя на ногах, он замер, опираясь на своё оружие в теле врага, лицом к лицу с Невзором.

— Кто же ты такой… — прохрипел восьмихвостый, прежде чем жизнь покинула его тело, и он начал заваливаться в траву.

— Хотел бы я сам знать простой ответ на этот вопрос… — ответил юноша, после чего повалился на землю подле своего врага.

Мирославу казалось, что он лишь на мгновение прикрыл глаза, но его тут же втянуло в духовные чертоги, которые буквально раздирали на части сущности из ядер монстров, поглощённых им. Он не успел даже двинуться в сторону очага, как здание разлетелось на куски/

«А ведь я сделал всё, чтобы в это раз всё прошло гладко… Видимо, то слияние обошлось мне слишком уж дорого…»

Пространство изменилось. Теперь он стоял посреди духовного сада. Вернее, того, что раньше так называли. Крохотная полянка, окружённая тёмным лесом, была далека от того, чтобы заслужить столь гордое имя. В центре огненный цветок, символизирующий душу. Вокруг травы, символизирующие используемые им техники. На краю полянки дубок из поглощённого им жёлудя. А в окутанном мраком лесу кружит четвёрка чудовищ, освободившихся из плена и жаждущих вновь обрести плоть. Но нападать они не спешили. Заполучив желаемое, каждый выжидал, оставляя право первым допустить ошибку другим, чтобы потом стать единоличным обладателем тела.

Ситуация, кажущаяся безысходной, но вместе с тем — юноша ощутил прилив сил. Свободу. Прямо как в былые времена. Ведь и его собственный дух освободился от оков. Юноша сделал глубокий вдох, ощутив небывалую лёгкость.

«Как же мне этого недоставало!»

Он встал в позу древа, собирая энергию, а после сделал шаг вперёд, формируя её в эфемерный клинок, взмахом которого он освободил от деревьев круг вокруг поляны. Травы тут же поползли в стороны, расширяя его внутренние подконтрольные владения. Однако Мирослав ощутил противодействие, но не снаружи, а изнутри. Он перевёл взгляд на дубок.

— Ну конечно. Каждый раз обманываюсь твоим безобидным видом. Кончай прикидываться. Ты ведь тоже сущность подобная им. Благодатный монстр, — юноша усмехнулся, — Уж не знаю, чего подобное странное создание желает, но не думаю, что того, чтобы меня сожрали эти твари.

По кажущемуся обычным древу пробежали искорки, и листочки его затрепетали. Мирослав ощутил, как сопротивление усиливается, а из земли вокруг поляны начинают расти корни, словно пытаясь сформировать купол.

— Нет. Я больше не буду прятаться в чертогах.

Дубок вновь затрепетал листвой, словно выражая недовольство.

— Признаю, что эти ограничения имеют смысл для обычных людей. В ином случае при попытке поглотить ядро они почти наверняка обращались бы в озверелых. Однако подгоренцы как-то научились обходиться без желудей, а значит, это не единственный путь. Да и я уже достиг бы куда большего, если бы не был вынужден совершенствоваться со связанными руками.

Дубок продолжил наращивать купол из корней и вновь качнул ветвями, выражая отрицание.

— Дожил, спорю с деревом… — юноша рассмеялся, а потом, посерьёзнев, указал на дуб, — Слушай сюда. Это моё тело. Мой дух. Моя душа. Только я буду решать, как мне со всем этим поступить. Если будешь мешать, то первым мне придётся избавиться от тебя.

Древо замерло, а потом корни начали втягиваться обратно в землю.

— Вот и чудненько. А теперь поделись со мной своей силой, чтобы мы вместе могли переловить разгулявшихся монстров.

Дубок махнул ветвями, и в юношу ударила крохотная молния. Его духовное тело пронзило короткое мгновение боли, но вместе с тем оно наполнилось энергией, он ощутил более явную связь с древом.

— Хорошо.

В несколько приёмов он вновь расширил пространство своего духовного сада, пока не ощутил, что достиг своего предела, и поманил ладонью в сторону леса.

— Ну что, непокорное зверьё, кто первый? Может ты, страфиль? Я обещал тебе вечную славу, если будешь плечом к плечу со мной. Разве мы не славно потрудились? Разве не кричала толпа имя, что я носил? Чего ж тебе надо ещё? Свободы? Тогда лети сюда и попробуй её взять!

Из мрака, окружающего лес, на него спикировала птица с металлическим оперением. Она попыталась ухватить его своими когтистыми лапами, но Мирослав уклонился в сторону и взмахом руки поднял из земли корни, которые опутали её шею. Страфиль принялась вырываться, пока юноша сконцентрировался на пылающем цветке, призывая силу своей души. Ровно в момент, когда птица смогла рассечь путы, к ней устремилась пылающая цепь, которая опутала её и прижала к земле, где новые корни окружили страфиль, словно купол. Даже не видя, что происходит внутри, юноша чувствовал, что древо направляет свои силы на подавление ядра монстра.

— Первый пошёл, — махнул рукой юноша, — Кто следующий? Ты, жыж, непокорный дух земли? Или, может, гневливый леший?

Из чащи к нему устремились щупальца морского чудовища. Мирослав принялся уклоняться, но в какой-то момент одно из них всё же настигло его и попыталось утащить за собой, но юноша упёрся ногами в землю, опутал их корнями дуба, и ухватился за конечность монстра.

— Иди-ка сюда! Чего спрятался!

Юноша принялся тащить упирающегося осьминога, медленно, но верно выволакивая его на поляну. Едва он успел заковать монстра, как напали сразу с двух сторон. Лозы лешего столкнулись с корнями дуба, а жыж попытался спалить своим пламенем огненный цветок посреди поляны. Однако, когда оно развеялось, тот словно бы и не находился под атакой.

— Ты своим огоньком первозданное пламя преодолеть надумал? — по взмаху руки ещё одни цепи устремились уже к духу земли, — Забыл, что именно оно отделило часть твоей силы, когда та была мне нужна? Глупое чудовище…

Корни окутали монстра, а юноша ощутил, как на него накатывает слабость. Леший ринулся на него, обратившись в свою грозную боевую форму из плоти, костей и растений. Мирославу пришлось туго, ведь его силы начали иссякать, а леший напротив лучился энергией. Он уклонялся, защищался корнями и готовил атаку, чтобы сковать дух леса. Однако, когда юноша сделал выпад и направил пылающие цепи в лешего, тот сменил форму обратившись крохотной белкой, легко ушёл от атаки, сократил дистанцию, вновь обратившись в боевую, и сбил Мирослава с ног мощным ударом. Богатырь прокатился по траве поляны и упёрся в корни, которые выставил дубок.

— Я вновь буду жить, а ты обратишься в удобрение! Лес всегда побеждает и забирает своё, нужно лишь дождаться момента!