«Нельзя дать ему восполнить силы для нового „полудня“!»

Мирослав метнул котёл наперерез. Дарён этого ожидал и потому замедлился, пропуская атаку вперёд. Но это богатырю было и нужно. Он выпустил ревущий поток силы через меч, а тот при столкновении с котлом выдал такой рокот, который оглушил упыря даже в туманном облаке.

Мирослав отрубил упырю ногу, чтобы ослабить его манёвренность и нанёс следующий в шею Дарёна, чтобы обезглавить. Тот едва успел создать подобие щита из своей живы, который лопнул словно мыльный пузырь, стоило «Громовому Клыку» по нему ударить. Но это выиграло Дарёну бесценные мгновения чтобы уклониться и прирастить ногу. Упырь взревел и бросился на Мирослава, пытаясь разорвать его своими когтями. Атаки стали ещё стремительнее и юноше пришлось вновь перейти в оборону.

«Как же жаль щит… Он бы сейчас пригодился.»

Мирослав пропустил несколько ударов, оставивших глубокие порезы от когтей на плече и боку, пробившись сквозь точечное укрепление, а повреждения на теле упыря от его контратак почти мгновенно заживали. Но наконец богатырь уловил момент особо широкого замаха и ударом меча отрубил врагу руку, тут же плеснув на неё свою горючую смесь. Конечность окуталась пламенем. Дарён тут же превратился в туманное облако и упорхнул в сторону деревни. Но в отличии от прошлых случаев — отрубленная рука не обратилась в туман и не вернулась к владельцу. Сами чары тоже действовали куда меньше и Дарён довольно быстро вывалился в материальную форму и бросился бежать прочь.

По телу Мирослава тут же прокатился импульс. Охотничий азарт. Догнать. Уничтожить. Чужеродный дух вновь попытался вывести его из равновесия. Но не следовать зову было нельзя. Ведь доберись Дарён до деревни, и он сможет восстановиться и сбежать.

Богатырь направил живу в ноги, делая стремительный рывок. Мимоходом он перерубил обе ноги упыря, а следующий удар был направлен на шею. Но упырь совсем не желал умирать. Уцелевшей рукой он смог дотянуться до гарды меча и ухватиться за неё, а зубами впился в клинок, зажав словно в тиски. Несмотря на то, что ветряное лезвие разрубило его лицо, оно быстро восстановилось. Как и ноги, хотя уже куда медленнее, чем раньше. Силы упыря начали покидать его.

Мирослав вывернул руку неупокоенного, высвобождая меч, но тот тут же ударил его ногой, выталкивая себя прочь, и обратился в туманное облако, вновь устремившись к деревне. Богатырь погнался за ним. Вскоре показался дом, где прятались выжившие. Дарён устремился туда, но вывалился из своего облака прежде, чем смог попытаться протиснуться в щель. В отчаянии он принялся колотить по двери и даже сымитировал женский голос.

— Монстр ушёл! Впустите меня наконец!

— Ежели ушёл, то у себя подожди, — ответили из-за двери, — Мы до утра не выйдем!

Мирослав замахнулся мечом, но упырь вскинул руку, прижимаясь к двери.

— Стой!

Отрубленная конечность упала на землю. Разгорячённый азартом погони юноша не собирался ничего слушать.

— Не смей! Или перед смертью ударю по ним своими чарами! — завопил Дарён.

Это были последние слова перед тем, как клинок меча отсёк его голову и отправил в полёт. Удар оказался совсем не таким выверенным, как обычно, повредив дверь, а последующие вообще обратили её в щепки вместе с изрубленным телом Дарёна.

«Уничтожить! Уничтожить! Уничтожить!»

Агония пронзила тело богатыря и он повалился на колени. Дрожь ядер в хвостах и пылающий животок ознаменовали, что он подошёл к своему пределу. Звериный дух наконец начал побеждать. Мирослав из последних сил сменил положение, принимая позу для ритуалов, и погрузился в духовные чертоги в отчаянной попытке сохранить контроль.

А там царил настоящий хаос. Чертоги трещали по швам под ударами снаружи и изнутри. Дух зверя метался кругом, меняя формы и силясь расширить трещины. Завидев Мирослава, он бросился на него. Волком тот прыгнул на грудь юноши, а стоило тому ударить в ответ, как обратился змеёй, что обвилась вокруг руки и укусила в плечо. Как только богатырь попытался схватить эту форму, дух обратился в сокола, который взмыл и, сделав круг по чертогам, спикировал на спину поднимающегося юноши, впиваясь крючковатыми когтями и вырывая кусок плоти духовного воплощения его воли.

«Умри! Умри! Умри!»

Шептали голоса нечисти сквозь трещины, то и дело пронзая его злобными взглядами, а звериный дух обернулся медведем и встал на задние лапы, упираясь загривком в потолок. Измотанный. Израненный. Опустошённый. Безоружный. Мирослав точно не переживёт этот удар.

Мирослав почувствовал, как на него накатывает отчаяние и чувство беспомощности. Но, вопреки этому, он продолжил двигаться, действуя на одной силе воли. Вытолкнул себя вперёд, прокатившись по полу и привалившись спиной к очагу. Удар медведя пришёлся в пустое место. Звериный дух тут же перекинулся кабаном и пошёл на разгон.

Оказавшись у пламени очага, которое сияло всё так же ярко и мощно, несмотря на творящийся вокруг хаос, Мирослав ощутил, как его окутывает тепло и спокойствие. Он не проиграл, пока жив. Ничего не решено, пока он сам не примет исход. Пока пылает огонь его души — сдаваться рано.

Мирослав выпрямился, стоя спиной к очагу и глядя в пустые глаза несущегося на него кабана.

— Не сегодня! — сказал он, отпрыгнув в сторону в последний момент.

Кабан влетел мордой в печь и взвыл от боли. Дух тут же сменил форму, став птицей, но Мирослав не дал ему улететь, ударом ноги заталкивая глубже в очаг. Он сунул руки почти что в пламя, удерживая продолжающую преображаться сущность, несмотря на боль от жара и кусающего его врага.

Сопротивление постепенно начало угасать и наконец дух потерял свою волю. Мирослав, уже едва удерживающий сознание, направил высвободившуюся силу на то, чтобы подлатать чертоги и подавить сопротивление ядер нечисти, а после повалился на пол, погружаясь в темноту.

5 дней до начала турнира.

Первое, что увидел юноша, очнувшись, был потолок деревенской избы. На какое-то мгновение прежде, чем окончательно проснуться, он даже подумал, что вновь оказался дома. Но вскоре события прошедшего дня нахлынули на него.

«Наконец всё кончено. Я исполнил свой долг. Исправил свою ошибку. Но совсем не чувствую удовлетворения. Лишь досаду, что не смог сделать этого раньше. Ведь последствия исправить уже не выйдет. Столько бессмысленно потерянных жизней… Но я должен двигаться дальше несмотря ни на что.»

Мирослав резко выпрямился. Тут же по всему телу закололи иглы, а раны напомнили о себе огнём. Юноша обнаружил на них повязки. Сняв одну, он принюхался.

«Простенький обеззараживающий состав. Лучше, чем ничего. Судя по состоянию ран, я так пару дней провалялся. Плохо. На возвращение не так много времени осталось.»

Он быстро снял повязки, обработал раны и принялся накладывать мазь, а после приготовил и принял отвар, снимающий жар. После богатырь надел запасную одежду из кошеля и заодно вспомнил о своих ценностях. Огненная сорочка, как и положено, после истощения энергии оказалась в кошеле. А вот шлема и меча там не было. Как и в комнате, где он находился.

«Они были при мне, и убрать я их не успел. Неужели местные решили нажиться?»

Юноша использовал второе облачение и под действием маскировки выскользнул наружу через окно. Осмотрев округу, он обнаружил следы погребального костра. Последствия кровопролития уже были убраны, а дверь, которую юноша повредил — залатана. Свои артефакты Мирослав нашёл с помощью техники взора. В том самом доме. После он вернулся туда, где проснулся.

Богатырь отозвал облачение и сел на кровать как раз перед тем, как дверь в горницу распахнулась. Гранислава, которую он встретил, прибыв в деревню, вошла с парой ведёр воды. Увидев, что юноша сидит, она облегчённо выдохнула.

— Очнулся! — женщина искренне улыбнулась.

— Полагаю, я пробыл без сознания примерно два дня, — сказал юноша.