«Ах вот как?»

Вместо того, чтобы атаковать врагов, он принялся рубить дверь. Стоило изрубить её в щепки и перейти порог, как враги исчезли. Новая комната была большой и пустой.

«Как-то даже подозрительно пусто.»

Мирослав осторожно сделал шаг вперёд. Ничего не произошло. Ещё несколько. Щелчок. Из потолка выскочили шипы и вонзились в пол. Мирослав едва успел отпрыгнуть, а потом постучал по ним мечом. Очень плотные и реалистичные.

«А тут и не поймёшь — улучшенная иллюзия или настоящие. Терпеть не могу эти фокусы. Ещё и технику взора всё ещё что-то сбивает.»

Мирослав применил третье умение, направил живу на усиление и рванул вперёд. Из стен вылетали стрелы, падали маховики в виде топоров, лилось пламя, но он успевал всё это обходить, прежде чем ворвался в следующую комнату.

На этот раз перед ним предстала сокровищница полная золота, драгоценных камней и артефактов. Мирослав обошёл её и пошёл дальше. За следующей дверью оказались ядра монстров, многие из которых отозвались ему резонансом. За следующей редкие травы. И наконец, перешагнув последний порог, он оказался в самом обычном подполе дома.

Пыль, паутина, сгнившие и уже иссохшиеся продукты, ящики и бочки, всё ожидаемо. И на одной из таких бочек расселся сухощавый низкорослый человек с пёсьей головой и глазами размером с чайные блюдца. Он как-то раздражённо и устало вздохнул, склонил голову в сторону и спросил.

— Ну и чего тебе надобно, человече? Убивать пришёл?

Мирослав вновь попытался использовать технику взора, но она всё так же оказалась затуманена.

— Я пришёл не за тобой. Но ответ на второй вопрос будет зависеть от того, кто ты и что здесь делаешь.

— Я песиглав. Сижу на бочке и медленно увядаю.

— Врёшь, — Мирослав перехватил меч поудобнее и приготовился атаковать, — Говори правду, или я буду считать тебя угрозой.

— Какой грозный, — всё так же вяло протянул монстр, — Ладно. Я маленький одинокий кошмарик, который ради выживания был вынужден вселиться в тело пса. Здесь живу, потому что в этом городе много страшных снов, порождающих мне подобных. Я пожираю их и тем продлеваю своё существование.

«Тени, шмыгающие по ночам, вполне могут быть полуматериальным проявлением новорождённых кошмаров, ищущих пристанище. Это похоже на правду. Но учитывая насколько хороши его иллюзии, он давно уже дорос до морока.»

— Как давно ты здесь?

— Так и не упомню. Когда я родился, страшных снов было меньше. Но потом становилось всё больше и больше.

«Значит, ещё спокойные времена в княжестве застал. Учитывая, как хорошо скрывается, то однажды этот морок будет способен стать марой. Даже при том, что возрождаться, как в былые времена, такая тварь не сможет, опасность всё ещё огромная. Нельзя его здесь оставлять.»

— По глазам вижу, что собираешься убить. К чему только все эти разговоры были?

— Для такого медлительного и неторопливого существа мыслишь ты больно поспешно, — ответил Мирослав, — Я не считаю, что нужно убивать вообще всю нечисть. Но ты должен покинуть город и не приближаться к человеческим поселениям.

— Это жестоко. Я порождение людских сердец. Как мне жить одному в глухом лесу? Да и хлебное место никогда не пустует. На моё место придёт другой, возможно, куда менее благостный кошмар, чем я.

— Одиночество или гибель, выбор за тобой, — сказал юноша.

— Может, всё же договоримся? Ты сказал, что ищешь кого-то. Во снах и кошмарах скрываются тайны и многие истины. Возможно, я могу тебе помочь.

«Если так, то он действительно уже как минимум морок.»

— Тот, кого я ищу, не видит снов. Он живой мертвец.

— Вооот как. Тогда ты неправильно искал. Для подобных ему нужно вернуться к основам.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё же интересно? Разреши мне остаться, и я подскажу.

— Нет. Я справлюсь и сам. Ты же должен уйти. Иного выбора у тебя нет.

— Да неужели? А я думаю есть! — взревел песиголовец, вскакивая на ноги, — Я убью тебя и продолжу жить в своё удовольствие!

Мирослав направил живу на усиление и одним стремительным ударом обезглавил монстра, после чего пронзил его сердце и облил тело своей горючей смесью, которая мгновенно вспыхнула и начала пожирать останки существа.

— Значит, ты выбрал смерть.

Он покинул подпол и вышел наружу. Вернувшись на постоялый двор, он подумал о словах монстра и взялся за дело. Новый способ сработал безупречно. След привёл его прямо к Дарёну, который всё ещё скрывался и не успел восстановить силы. Битвой это было не назвать. Мирослав казнил злодея и предал его тело огню, после чего вернулся в Китеж.

С момента уничтожения морока словно бы сам мир начал улыбаться юноше, и все его дела спорились. Победы на турнире шли одна за другой, и никто не мог представить им достаточно серъёзное сопротивление. Даже хвалёные бойцы подгорного союза были сокрушены без особых проблем. Мирослав попрощался с товарищами и отправился в земли Подгорного Союза, где его привечали словно дорого гостя.

— Как же я ждала тебя, — донёсся до юноши знакомый и разом незнакомый голос, когда его наконец привели встретиться со Сталией.

Обернувшись он увидел её. Такую другую, но вместе с тем таинственным образом похожую на себя прежнюю.

— И я рад видеть тебя, Малинка.

Она рванула к нему и повисла у него на шее. Его ближайшая и вернейшая соратница, прошедшая сквозь время, чтобы вновь встать с ним плечом к плечу. Та, кто ему ближе всех в этом мире. Их губы соприкоснулись в страстном поцелуе. Таком желанном и долгожданном.

Мирослав вдруг отпрянул и мотнул головой.

— Это… Какое-то безумие… Всё неправильно… Не так…

Глаза Малины вспыхнули гневом.

— Ты вновь меня отвергаешь?

— Мы… Я… — слова начали путаться в голове, а чувство неправильности всё обострялось.

Она влепила ему пощёчину столь звонкую, что в голове загремели колокола, путая мысли ещё больше. Накатила слабость, и он повалился на стул. Малина тут же напрыгнула сверху, усевшись на его бёдрах, ухватила своими ладонями за щёки и принялась целовать.

— Люби меня! Останься со мной! Будь моим! — приговаривала она каждый раз, когда он пытался вырваться.

И вдруг, словно бы из самых глубин гор, до него начала доноситься песня:

— Ой бежит ручеёк, извивается.

Ой да милый мой не вертается.

Ты шепни ему ветер северный.

Что его дома ждут, дожидаются.

Ты скажи ему солнце ясное.

Что к нему сама смерть подбирается.

Мирослав почувствовал, как в тело возвращается сила, и отшвырнул от себя иллюзорную Малину.

— Ой бежит ручеёк, извивается.

Да в могучий поток обращается.

Разбуди ты его ветер буйный.

Да беду от него отведи.

Посвети ему в лик ясно солнышко.

Чтоб вернулся мой милый из тьмы!

«Спасибо, Юда!»

Юноша выхватил из кошеля порошок, который приготовил для упыря, и рассыпал горсть вокруг себя. Казалось, что ничего не изменилось, но стоило активировать технику взора, как иллюзия рухнула.

— Работает, значит… — облегчённо выдохнул Мирослав, оглядываясь.

Он вновь оказался в подполе того дома, но теперь там всё выглядело совсем иначе. По стенам, полу и потолку расположились сотни грибов. Но далеко не обычных. Смоляно чёрные шляпки были покрыты жуткими лицами, непрерывно корчащихся в гримасах от ужаса до ярости. По полу от них к юноше тянулись тонкие серые нити, подобные грибнице. Они проникали сквозь одежду и, судя по мерзкому ощущению, забирались под кожу, вытягивая из него живу и жизненные силы. Лежащие в подвале иссохшиеся тела в доспехах подсказывали, что исход у этого будет смертельным.

Круговым взмахом меча Мирослав обрубил их, а после выхватил из кошеля горючую смесь и очертил вокруг себя круг, который мгновенно вспыхнул. Мерзкие отростки тут же сгорели, а грибы словно в испуге отдёрнулись прочь. Самый крупный, растущий у дальней стены, недовольно поморщился.