— Сына моего из-за него из гильдии выгнали. Поганец свою ошибку на него свалил, а в споре простого человека и такого, как он, побеждает более знаменитый. Мой мальчонка всю жизнь положил на учёбу, а его теперь никто не возьмёт даже в самую затрапезную алхимическую лавку. Я хочу испоганить Дарёну жизнь как только возможно!

— Ооо. Понимаю, понимаю! Не боись, старик! Всё будет! Смотри и радуйся!

Мирослав кивнул, и они с Юдой ушли.

— Отвлекающий манёвр готов. Теперь осталось только подготовиться к самому проникновению.

Два дня до пира.

Они с Юдой ещё несколько раз покружили вокруг поместья под видом прогулки. Мирослав составил подробную карту, исходя из увиденного.

— Когда я пойду внутрь — ты будешь наблюдать с этой позиции, — сказал он, указывая на свою схему.

— Погоди, ты меня не берёшь с собой?

— Нет. Я пойду один.

Юда потупилась.

— Я накосячила, и ты теперь считаешь меня бесполезной?

Мирослав тяжко вздохнул.

— Хватит фокусироваться на чувстве вины и начни думать головой, — наконец сказал он после долгой паузы, — Находясь внутри, я буду видеть только то, что происходит вокруг меня. Но благодаря уникальному преимуществу нашей связи — обзор увеличится. К тому же если что-то пойдёт не так, ты будешь моей страховкой.

— Ой, а об этом я не подумала.

— А стоило бы. Ты позволяешь эмоциям управлять собой, а это довольно опасно.

Мирослав достал из кошеля копьё и протянул девушке.

— Вот ещё что. Это тебе. Если дойдёт до битвы — не придётся сражаться голыми руками, сможешь воспользоваться всем тем, чему я тебя научил.

Юда подхватила оружие и сделала несколько пробных движений.

— Ммм, довольно лёгкое и удобное! Мне нравится! Спасибо, хозяин!

Юноша кивнул и вернулся к карте.

— Теперь слушай внимательно…

Один день до пира.

Следующий день Мирослав занимался подготовкой. Он сделал заготовки для оберегов, которыми будет прорывать сигнальные круги, создал специальный оберег для противодействия сети наблюдения ведьмы, а остаток времени посвятил тому, чтобы разобраться с наручем и освоить технику, полученную от Общества Познания.

«Наруч Тысячи Шипов» полагалось носить на предплечье, причём он был симметричным, так что у владельца был выбор какую именно руку использовать. Мирослав надел его на левую и спрятал под рукав кафтана. Оружие откликалось на жест — кисть сжимается в кулак, а потом указательный и средний палец выпрямляются. После этого из, кажущегося неприметным, отверстия на тыльной стороне наруча начинают вылетать стальные иглы длиной с палец. По форме они закручены в спираль и имеют мелкие зазубрины, усложняющие извлечение из раны. Также в самом наруче был специальный отсек, который можно наполнить ядом, и иглы будут вылетать уже смазанными им.

«Это куда удобнее, чем использовать слияние,» — подумал Мирослав после испытания.

Но самым примечательным оказалось то, что никакого хранилища игл в оружии не обнаружилось. Оно отстреливало опредёленное их количество, а после часа ожидания вновь приходило в боеготовность. Те, которые уже вылетели наружу же, по истечении получаса исчезали. С помощью окуляра Мирослав смог осмотреть наруч получше и увидел, что внутри скрыто ядро.

«Неужели они научились питать свои механизмы ядрами монстров? Какая впечатляющая изобретательность! Всё же подгоренцы не зря славятся, как самые лучшие мастера.»

Закончив с этим, юноша вернулся из леса, где проводил эксперименты, в комнату на постоялом дворе. Он перепроверил запасы, повторно перечитал план, убедился, что Юда тоже всё запомнила, и они отправились спать.

День пира.

Вечер всё никак не хотел наступать, так что Мирослав ещё несколько раз успел перепроверить снаряжение и попрактиковаться с новой техникой. Наконец в сумерках они покинули постоялый двор и заняли позицию, которую он выбрал для наблюдения.

«Раньше я бы просто ногой ворота снёс и раскидал всех, даже если бы там целая армия ждала. Что, если задуматься, довольно глупо, даже когда ты могущественен. Эта моя нынешняя уязвимость заставляет мыслить практичнее и креативнее, проявлять осторожность, которая раньше для меня была не свойственна. Может, если бы я научился этому во времена первой жизни, то их предательство и не увенчалось бы успехом. Если бы… Как знать теперь…»

С их позиции было отлично видно, как прибывают гости, а после и подосланный им Ждан. Тот подъехал на гружёной повозке, содержимое которой скрывала плотная ткань.

— Как служба, мужики?

— Будто сам не знаешь, скука смертная, — зевнул один из стражников, — Сам как?

— Да вот сидел сегодня дома и думал, как же несправедливо, что пока все пируют, вы тут трудитесь в холоде и голоде.

— Что есть, то есть, — кивнул другой, — Даже остатки той роскоши до нас не доходят.

— Я вот и решил, что надо это исправить, — Ждан сдёрнул с телеги ткань, которой был накрыт груз.

Там оказалось несколько бочек и какие-то свёртки.

— Пивка вам привёз да снеди всякой понемногу.

— Оооо, Ждан, ну ты настоящий человечище! Мужики, быстро прячем, пока старший не пришёл.

Стражники начали разгружать телегу, но вдруг их окликнул властный голос.

— Вы что тут устроили?

Стража вытянулась по струнке, а их командир подошёл ближе и хмуро покачал головой.

— Убрать всё. Совсем уже одурели! И ты, Ждан, знаешь же, что на службе ребята!

— Ой, Вторак, ну чего ты, я ж от всего сердца.

— Знаю, но не положено.

— Ну капитаааан, — начал ныть один из стражей, — Ну ты глянь, это же «Золотой Гусь», да ещё и три бочки! Разве ж можно от такого подарка отказываться!

Тот покосился на бочки.

— «Золотой Гусь»? Ждан, а ты расщедрился.

— Ну так наш брат только благодаря вам служивым и живёт в достатке и безопасности. Это пустячок.

— Но не положено.

— Капитаааан! Ну будь человеком! Мы в караулке спрячем, никто и не заметит.

Тот тяжело вздохнул.

— «Золотой Гусь», говорите? Ладно, поганцы, тащите бочку в мой кабинет, и я сделаю вид, что ничего не видел. Бегом!

Стражи радостно загалдели и вернулись к разгрузке. Вскоре повозка опустела, Ждан попрощался и уехал, а стражи то и дело начали отбегать в караулку, возвращаясь всё более весёлыми и расслабленными. Спустя время к поместью князя подошла толпа, кричащая «долой злодея Дарёна».

— Пора!

Мирослав применил маскировку от облачения охотника и рванул к месту, которое выбрал для проникновения. Он быстро установил обереги, размыкающие сигнальный контур, и шмыгнул внутрь. Мимо хозяйственных построек, к главному зданию, где проживал князь с супругой. Там он нашёл вход в погреб, который обычно должен был быть заперт на замок, но, учитывая нагруженность прислуги, дверь лишь прикрыли и оставили так. Внутри юноша быстро осмотрелся с помощью техники взора и нашёл потайной вход. Пришлось немного повозиться с тем, чтобы его открыть. Рычаг открывающий дверь хорошо спрятали, но наконец и эта преграда была преодолена.

' — Как там наши «недовольные»?'

' — Уже вошли на территорию поместья и движутся к пиршественному залу. Стражники были слишком пьяны, чтобы им помешать. '

Мирослав принялся спускаться по каменным ступеням вглубь. Судя по всему, под поместьем было несколько подземных этажей, но ему требовался самый нижний. По крайней мере, жива Серенького просматривалась где-то там. С помощью техники взора и окуляра он смог также рассмотреть и другие очертания. На этажах было несколько монстров и больше десятка человек.

«Чем они тут, вообще, занимаются? Неужели та самая ведьма служит князю? Или, вернее, князь с ней в сговоре и позволяет творить злые дела в своих владениях? Хотя зная Изяслава — не удивлюсь.»

Юноша спустился вниз. Дверь оказалась заперта, но он даже не стал тратить время на взлом. Охладил металл перчатками, полученными в награду на турнире, а после ударом покрытого стальной чешуёй кулака сломал замок. За дверью оказалась темница. Мирослав нашёл стоящую неподалёку лампу и зажёг её. Свет рассеял тьму и перед ним предстали ряды ям, накрытых решётками. Все они были пусты, кроме одной. Мирослав быстро подошёл и обнаружил там Креслава.