Богатырь вернулся в реальность, перепроверил свои запасы и вместе с товарищами отправился на арену. Первый бой дня был за определение третьего и четвёртого места, что не было важным для Зубров, но они всё же решили посмотреть хотя бы ради интереса.

— Побеждают «Заступники», тем самым они занимают почётное третье место, а «Элита» впервые за много десятилетий оказывается на четвёртом.

Мирослав усмехнулся, откидываясь на сидении. Бой оказался куда более быстрым, чем он ожидал. Похоже, что-то поражение так сильно подорвало уверенность имперцев в себе, что они попросту не успели собраться. Особенно рассеянной была Маргарита, а без капитана любая команда начинает рассыпаться.

«Надеюсь, Снежана Львовна, вы довольны. Потому что я уж точно да.»

После боя «Заступников» и «Элиты» организаторы вновь устроили небольшое шоу с песнями и плясками. Тем временем команды собрались в комнатах подготовки. Вскоре настало время главного события. Последней битвы. Финала, в котором впервые за историю турнира оказалась команда прошедшая через квалификационные бои. Завершающего сражения, которое всем запомнится вне зависимости от исхода.

Команды перенеслись на арену. Мирослав присмотрелся к противникам. Всё такие же спокойные и собранные. Но оделись в этот раз понаряднее. Хотя и не все. Медноволосый юноша Среброцвет в каждом бою носил простую серую одежду, сделанную из очень хорошей ткани и мастерски скроенную, но совершенно без каких-либо признаков украшательства. Черноволосый и кареглазый Сталеслав носил яркий жёлтый кафтан, но на этом его выразительность заканчивалась. Мирослав заметил множество кармашков и петелек, которые явно носили практический смысл, но сейчас были пусты. Сталеслав периодически незаметно поглаживал и теребил их, словно бы вышел на арену без чего-то важного и чувствовал себя некомфортно.

Их товарищи позволяли себе несколько больше. Малахир — лысый, но с угольно-чёрными усами, самый массивный из всех бойцов «Змей», носил кричаще-яркую алую рубаху, расшитую золотом и серебром, а также множеством драгоценных камений. Рукаст — юноша, чьи малахитово-зелёные волосы были собраны в высокий хвост, расхаживал в необычном белоснежном одеянии, напоминающем халат и кажущемся несколько непрактичным, однако в движениях его не было стеснённости. Широкий пояс из чернёной кожи, покрытой довольно тонко выполненным тиснением, да к тому же с массивной металлической пряжкой в форме щита, сильно контрастировал с лёгким одеянием и утяжелял его, но вместе с тем облик юноши не казался безвкусным.

Капитан команды Братислав — более высокий и худощавый, чем его товарищи, вышел на бой в чёрном шёлковом кафтане с золотым шитьём. Одеяние кричало о богатстве, роскоши, но также и о мастерстве тех, кто его произвёл. Янтарные глаза подгоренца тут же вперились пристальным взглядом в Мирослава. Юноша сделал шаг вперёд и сделал поклон, сложив ладони в замок на груди.

— Мастер Дарён, выражаю вам своё почтение. Не принимайте последующую жестокость на свой счёт. Мы обязаны сражаться в полную силу во славу нашего народа и победить. Но после — глава Златогорского Братства приглашает вас погостить.

«Надо же. С одними приходится достичь „невозможного“, а эти сами зовут? Не повезло Малине с местом перерождения. Жаль, но толку мне с такого предложения мало. В подгорье так просто прошмыгнуть из одного региона в другой не получится. Особенно чужаку. Да и Чудножил, помнится, говорил, что если провалю испытание, другого пути не будет. Через третьи руки не договориться.»

Мирослав кивнул, лишь слегка сместив торс в подобии полупоклона.

— Это взаимно. Турнир — лишь испытание талантов, а не повод для вражды. Так что и вы уж не держите зла, когда мы обрушим на вас всю свою мощь. Что до вашего приглашения — поговорим об этом после битвы. Как знать, не изменится ли мнение почтенного главы, когда он узрит её исход.

— Предки молвили когда-то мудрые слова, что передаются у нашего народа из поколения в поколение, — сказал Братислав, сохраняя видимую невозмутимость, — У каждой нити — своё место в полотне, у каждой шестерёнки — своё место в механизме, а у каждого человека — своё место в жизни. Кто больше одного занять пытается, тот в итоге трагично ломается.

«Знай своё место, ремесленник?»

Мирослав усмехнулся.

— Мои предки тоже говаривали премудрости, — сказал он, — Пока ты делишь шкуру неубитого медведя, тебя самого уже жрут волки.

— Ну что же, сегодня мы определённо узнаем, кто же был прав, — кивнул подгоренец.

Словно бы заметив важность момента, турнирный глашатай не объявлял начало боя и лишь теперь это сделал.

«Зубры» тут же повторили то, что сделали в прошлом бою. Встали в круг, достали обереги и, коснувшись кончиками хвостов, создали круг. Мирослав быстро пробормотал слова ритуала. Теперь они могут делиться живой с союзниками, чтобы когда те используют укрепление или создают барьер, значительно повысить его эффективность. Более того, пока действует эффект ритуала — они могут создать единый барьер, который будет многократно прочнее, чем созданные поодиночке. Однако из-за того, что у него не осталось времени отполировать методику — обереги выдерживают лишь несколько применений, после чего обращаются в прах, а повторно провести ритуал можно лишь спустя час. Так что это лишь метод пережить особо сильную или неожиданную атаку, а не основная стратегия боя, как у тех же «Несокрушимых».

' — Хозяяяяяин! Я облажалась! Серенького забрали!'

Мирослава словно холодной водой окатили.

' — Проклятие… Так. Погоди. Забрали. Значит, он ещё жив?'

' — Да… Прости… Я…'

' — Этого достаточно. Просто приглядывай за местом, куда его забрали. Если решишь, что он в опасности, попытайся спасти, но без нужды не рискуй. Я сейчас на арене и, как только бой завершится, сразу к тебе. Потом всё объяснишь.'

— Что случилось? — шепнула Голуба, — Ты в порядке? У тебя вдруг лицо стало такое напряжённое.

«Опять ты свою наблюдательность не в то русло применяешь…»

— Всё хорошо, — кивнул он, — Сосредоточься на врагах.

«Прочь лишние мысли. Здесь и сейчас существует только эта битва. Последний шаг к встрече с Малиной.»

— Как и проговаривали. Держимся вместе и контратакуем, — сказал Ратибор.

«Змеи», вопреки прошлым боям, не сразу ринулись в бой. Они о чём-то тихо переговаривались, а потом сформировали этакий клин, во главе которого встал крепыш Малахир. Подгоренцы отправились в атаку, активировав свои умения без слов.

«Не удивительно, что лучшие из лучших находят свои способы достичь этого. Уверен „Несокрушимые“, „Элита“ и „Змеи“ пришли к такому совсем разными путями.»

Достигнув средней дистанции, они обрушили целый град атак, причём направлялись они все исключительно в Мирослава. Юноша применил технику пляски и принялся уклоняться, внимательно запоминая те умения, что он ещё не видел. Союзники же воспользовались этим, чтобы вовсю атаковать самим. Однако это не остановило «Змеев», а лишь несколько замедлило. Клин разбился, но они всё так же продолжили ломиться в сторону Мирослава, уклоняясь и защищаясь от атак остальных. Юноша понял почему спустя мгновение.

Богатырь внезапно ощутил, что его словно вырвали из тела. Ощущение, которое он совсем не ожидал пережить вновь так скоро. Он очутился посреди тёмной выжженной пустоши, которая всё так же была разом мёртвой и безжизненной, но вместе с тем живой, голодной и алчущей. А посреди неё — змей. Но вид этого существа вызвал у юноши насмешливый смешок, разрушивший оцепенение, сковавшее его.

То было далеко не то величественное колоссальное чудовище, что он видел тогда. Нет. Перед ним возвышалась змейка размером едва-едва превосходящая сколопендру-многоручку, да и к тому же само существо, словно было соткано из нескольких кусков, что делало его ещё более нелепым. Взгляд её тусклых янтарных глаз и близко не внушал трепета. По крайней мере, не ему. Змей принялся агрессивно извиваться, шипеть, словно бы пытался запугать его, и лишь после того, как юноша сам пошёл навстречу, наконец атаковал.