– Мы все, – Эвелина подчеркнула слово «все», – очень на это рассчитываем.

– Но у меня остался один маленький вопрос, – сказал Мурасаки. – Или два.

Эвелина кивнула на кресло перед собой.

– Присаживайся, я постараюсь на них ответить.

– После того, как вы снова сломали печать, вы поставили какую-то дополнительную защиту на место, где она находится?

Эвелина покачала головой.

– Нет. Она находится в кармане пространства. Ее практически невозможно найти, если не знаешь, что здесь есть карман.

– Хм, – сказал Мурасаки.

Эвелина снова рассмеялась.

– Да, для тебя это звучит неубедительно, но я так и не поняла, как вы с Сигмой смогли его найти. Один шанс из миллиарда. Так что нет, мы не стали ставить дополнительную защиту. К тому же мы закрыли сад для студентов.

– Когда я был у второй печати, – заговорил Мурасаки, подбирая слова, – со мной был еще один деструктор. Он не смог подойти к печати. Сказал, что ему противоестественно находиться рядом с ней.

– Это довольно странно, – кивнула Эвелина, – Деструкторы слабо подвержены подобного рода ощущениям. Скорее всего тот второй деструктор, с которым ты был, нестабилен. Это не защита места нахождения печати. Это сама печать. Она не должна никак действовать на Высших. Только на людей.

Мурасаки кивнул. Что ж, надо учесть, что Марина в некоторых отношениях уже ближе к людям, чем к высшим.

– А какой второй вопрос?

– Почему нигде нет студентов? Это нормально?

Эвелина улыбнулась.

– Они есть. Но в другой части Академии. Учебные корпуса, общежития, мастерские для хобби, спортивные площадки – все в основном там. А ты был в хозяйственной части. Там склады, теплицы и прочие подсобные территории, которые нам нужны для функционирования. Не у всех есть под рукой город, готовый их обслуживать, знаешь ли. Нам здесь все приходится делать самим.

– Понятно, – кивнул Мурасаки. – А можно… на них посмотреть?

Эвелина что-то нажала на своем браслете и на стене появилась карта Академии. Эвелина ткнула пальцем в центральную точку.

– Мы здесь, – она очертила большой круг в стороне от их здания. – А вот здесь сосредоточена основная жизнь. Можешь сходить и посмотреть. Но хорошо бы тебе слишком долго не гулять. Твой портал нам уже всем мозолит глаза.

– Разве он кому-то мешает? – удивился Мурасаки.

– А за счет чего поддерживается его стабильность, как ты думаешь? – раздраженно спросила Эвелина. – Энергия не берется из ниоткуда, тебе ли этого не знать?

Мурасаки вздохнул.

– Спасибо! Я тогда, пожалуй, воздержусь от прогулки.

Эвелина вяло махнула рукой.

– Да нет, сходи, посмотри, полчаса уже ничего не изменят.

И Мурасаки все-таки последовал ее совету. На территории, очерченной Эвелиной, действительно оказалось оживленнее. Сначала он услышал голоса, потом увидел студентов. Мурасаки не мог объяснить даже себе, зачем ему захотелось их увидеть. Может быть, ему было надо почувствовать, что здесь, где нет ничего, на краю мира, мир все еще есть. Что это не галлюцинация, не иллюзия, не видимость, созданная ради отвода глаз, а настоящая реальность, в которой живут люди, учатся, ссорятся, дружат, болтают, смеются. Он нашел скамейку под невысоким деревцем, откуда хорошо были видны несколько дорожек и корпусов. Дверь одного из них то и дело открывалась и закрывалась, туда постоянно кто-то входил. Мурасаки прислушался к разговорам.

– Если мы из-за тебя опоздали и в автомате остались одни консервы, завтра я тебя ждать не буду!..

– Нежная какая! А раньше даже автоматов с едой не было, между прочим. Три раза в день покормили и хватит!

– Я бы умерла от голода.

– Говорят и умирали.

Столовая, понял Мурасаки и вздохнул. Этот филиал выглядел полной противоположностью их. Еда по расписанию три раза подряд. И выбор блюд, судя по всему, небольшой. Он бы с ума сошел после их разнообразия – несколько столовых, весь город со всеми его кафе и ресторанами… и можно даже готовить самим. Мурасаки попытался представить себя, как он обходится без еды, и не смог. Он бы, наверное, начал грызть деревья от голода. Неудивительно, что Сигма крушила все налево и направо. Она тоже с трудом переносила голод. Особенно если не могла получить то, чего требовал ее организм. Мурасаки вздохнул и встал со скамейки. Бросил последний взгляд на студенческий городок и направился к своему порталу. Пора уходить.

Теперь Мурасаки понимал, почему Констанция оставила Марину для страховки. Первый филиал, несмотря на его удаленность от мира, был отнюдь не безопасным местом. Не зря ведь в математике считается, что предел обладает другими свойствами, чем вся функция… Поэтому делать нечего – надо писать Марине. Мурасаки вздохнул и отправил максимально короткое сообщение: «я вернулся». И все равно получил в ответ шквал эмоций.

– Я буду у тебя! Постараюсь как можно скорее! Как хорошо, что ты написал! Я чуть с ума не сошла!

Мурасаки прослушал сообщения от Марины, прикусив губу. Что он опять сделал не так? Или у нее есть срочное дело?

«Можешь не торопиться, – написал он, – в ближайшие дни я никуда не денусь».

«Я уже в пути», – ответила Марина.

Марина сняла себе виллу в курортном городке и их с Мурасаки разделял теперь родной город Сигмы. То ли Марине самой не хотелось жить в этом городе из-за Сигмы, то ли в нем не нашлось ничего достойного ее высоких требований. Мурасаки предпочел бы сам заглянуть к ней, если бы в этом возникла необходимость. Но теперь, раз Марина уже на пути к нему, придется пригласить ее в дом. Город не подходит для долгих разговоров. А побережье океана выглядит слишком романтическим местом.

Мурасаки побродил по дому в поисках подходящего помещения и решил, что его рабочий кабинет – один из его рабочих кабинетов – вполне подойдет. Марина здесь не увидит ничего лишнего, а на пустую стену удобно выводить проекции. Единственный минус этого кабинета был в том, что он наверняка соответствовал тому, что Марина назвала бы «стилем Мурасаки». Удобные эргономичные кресла с мягкой обивкой лилового цвета, толстый черный ковер на полу, светильники в форме странных фрактальных шаров, несколько полок, сделанных из морских окаменелостей… Эдакая иллюстрация из изданий по дизайну интерьера для начинающих. Глава «Шикарный минимализм».

Но самое главное – в этом кабинете была дверь, которая вела прямо на улицу. Мурасаки надеялся, что ей не придется пользоваться. Но хорошо на всякий случай иметь такую дверь. Даже когда собираешься разговаривать с партнером, который вроде бы на твоей стороне. Вроде бы.

Мурасаки успел привести себя в порядок, переодеться и даже выпить кофе с пончиками, когда появилась Марина. Судя по ее виду, она собиралась никак не говорить. То есть не только говорить. Или говорить не только словами. Ее голубой полупрозрачный сарафан, несмотря на длину, не скрывал ничего. Вообще.

– Дать тебе плед или свитер? – заботливо спросил Мурасаки, встречая Марину. Он постарался говорить так, чтобы в его словах не было издевки, но Марина все равно вскинула голову и с вызовом посмотрела на него.

– Нет, я оделась так специально, Мурасаки, здесь слишком жарко.

Мурасаки поднял брови.

– А я думал, для Высших не существует такого понятия, как слишком жарко или слишком холодно.

– Но ты же сам не ходишь в свитере! – возразила Марина.

Мурасаки был одет в черную футболку и тонкие темно-фиолетовые брюки.

– Но я же в одежде.

– Я тоже, – парировала Марина.

Мурасаки вздохнул и повел ее в кабинет.

– Надеюсь, ты так торопилась ко мне не для того, чтобы показать свой новый сарафан? – насмешливо спросил он, располагаясь в кресле.

– Надеюсь, ты способен думать о чем-нибудь, кроме моего сарафана? – тем же тоном ответила Марина. – Или если он тебе так мешает, я могу его снять.

– Как хочешь, – ответил Мурасаки. – И давай уже перейдем к делу. Ты нашла Чоки и Раста?