Сима повертела в руках белую пачку с синей полосой по краю и пошла на кухню. Налила воды, вскрыла упаковку, выдавила на ладонь аккуратный розовый треугольничек. И застыла. Рука отказывалась подносить таблетку ко рту. Сима смотрела на таблетку с таким отчаянием, будто таблетка могла внять ее беспомощности и запрыгнуть в рот. Конечно же, таблетка не двигалась.

Сима вздохнула. Сколько таблеток она выпила за время лечения? И ни разу, ни разу не было вот такого острого, иррационального нежелания глотать лекарство. А может быть, оно не такое уж иррациональное?

Сима аккуратно стряхнула таблетку на белое кофейное блюдечко и вынула из упаковки свиток инструкции. Но несмотря на внушительные размеры, Сима внимательно изучила ее вдоль и поперек. Приятного мало. Тут тебе и сыпь, и отеки, и повышенная сонливость. Хорошо, что она не мужчина, по крайней мере, проблемы с потенцией ей не грозят! Бедняжечки, тяжело им выбирать, между голосами в голове и в трусах?

Сима хмыкнула и опять посмотрела на таблетку. И снова поняла, что не может заставить себя ее проглотить. Да что же с ней такое? Она покачала головой. Ладно, раз не получается выпить лекарство специально, надо выпить его между делом. Сима взяла стакан с водой, блюдце с таблеткой и отправилась за рабочий стол. Фотографии сами себя не разберут и заказчику не отправятся.

Сима грустно ковырялась в снимках. Вот этот вроде бы хороший, думала она, собираясь отправить его в папку клиента, но мышка замирала на полпути. Ну да, невеста стоит на ступеньках, никого лишнего, облака плывут, как будто она одна-одинешенька решила сбежать под венец. Но взгляд – жесткий и хищный, как у орла. Брови сведены вместе, губы поджаты. Нет, это совершенно точно не свадебная фотография. И Сима переходила к следующему снимку.

– Фотография хорошая, а люди нет, – вдруг услышала она тот самый голос.

Сима закатила глаза. Ну, конечно! Сначала этот непонятный список терминов, потом голоса! Она должна была понимать, что этим все кончится! Она решительно протянула руку к таблетке и сжала ее пальцами.

– Не надо, – вдруг тихо сказал голос. – Пожалуйста, не надо.

– Почему это? – удивилась Сима. Она даже хотела, чтобы он ее упрашивал, тогда она точно решится проглотить это лекарство!

– Ты не сможешь меня слышать!

– Именно для этого они и нужны, ты не находишь? – спросила Сима и коротко рассмеялась.

– И тебе совсем не интересно, что я хочу сказать?

Сима задумалась.

– Я думаю, ты часть меня. Поэтому я и так знаю все, что ты мне хочешь сказать. Может быть, не помню. Но обязательно вспомню.

– Я не часть тебя, – грустно сказал голос. – Но я мог бы рассказать тебе о том, чего ты не помнишь.

Сима бросила взгляд на лежащие на краю стола списки для похода в магазин. Что ж, таблетка никуда не убежит, а воспоминания – очень даже могут. Сима взяла списки, розовый маркер и подчеркнула все термины и вопросы, которые всплыли из ее памяти и осели на бумаге.

– Что это? – спросила Сима. – Что это значит? Откуда я это знаю?

– Ты знаешь, потому что у нас был обзорный курс по биогенным факторам разрушения.

– У нас? У кого – у нас?

– У Деструкторов.

– Ты хочешь сказать, что я и ты – деструкторы?

– Да, – сказал голос так мягко, будто ему сделали предложение, которого он долго ждал.

Сима вздохнула и посмотрела на таблетку. Пора ее уже пить или не пора? Голос признался, что он деструктор. То есть разрушитель. Что будет дальше?

– Ладно, и зачем… э-э-э… – Сима запнулась. Что она хочет спросить? Что она хочет узнать? И хочет ли? – И зачем мы изучали эпидемии?

– Эпидемии тоже могут разрушать миры, – ответил голос. – Пандемии – тем более. Мы учились разрушать миры.

– И как, научились? – не удержалась Сима.

– Конечно. Я так точно научился, а у тебя нет диплома. Но ты все равно уже очень многое умеешь и можешь.

– О, не сомневаюсь, – фыркнула Сима. – И ты пришел мне сказать, что мы с тобой должны разрушить этот мир?

– Нет, – ответил голос. – Наоборот. Спасти.

Сима почувствовала холодок на затылке от интонаций этого голоса. В нем было что-то… чего никогда не было в ней самой. Обреченность. Или стопроцентная железная уверенность. Неотвратимость – так точнее.

– И как же мы будем его спасать? – ехидно поинтересовалась Сима. – Ты продиктуешь мне формулу вакцины от коронавируса?

– Вакцина ничего не изменит… в глобальном плане, – ответил голос. – Потому что пандемия – только одно звено в цепи.

– Вот как? А что там еще за звенья, в этой твоей… цепи?

– Пожары. Наводнения. Пандемия. Войны и бунты.

Сима смотрела на запястье, где раньше был браслет с кенгуру. Пожары. Наводнения. Пандемия. Остались войны? Она почувствовала мгновенный озноб, руки покрылись мурашками от внезапного понимания, что голос, возможно, прав. Даже если он часть ее самой. Прав в оценке ситуации, но… при чем здесь она? Она обычный человек, фотограф. А не какой-то там избранный спаситель мира. Что она может? Разрушать миры? Сима криво усмехнулась. Это не выглядело правдой. Это выглядело бредом. Очень складным, продуманным, но тем не менее – бредом. Потому что нет никаких институтов, где учат разрушать миры и читают лекции по биогенным факторам разрушения. Сима резким движением бросила таблетку в рот и запила водой.

– А вот это ты зря, – грустно сказал голос. – Но пока ты меня слышишь… Все то, что ты написала на листках… Ты пытаешься оценить масштабы катастрофы. Как быстро пандемия охватит мир. Ты выбираешь между моделями из трех групп или из четырех. Хочешь знать, сколько человек заразит один больной. Но это сейчас неважно, Сигма. Пандемия охватит весь мир. Полностью. Раньше или позже… несколько месяцев не играют роли.

– А что важно? – тихо спросила Сима. – Что играет роль?

– Ты. Тебе надо вспомнить, кто ты такая. И остановить те силы, которые просыпаются и хотят вырваться на свободу. Потому что ты это можешь.

– Ну и бред, – пробормотала Сима и закрыла глаза. Ей было страшно. И от того, что говорил этот голос, и от того, кем, оказывается, она себя считала в глубине души. Спасителем мира. Борцом с какими-то древними силами.

– Это не бред, – снова мягко сказал голос. – Это правда.

Сима встала и отправилась на кухню, снова взяла инструкцию. Через сколько начнет действовать это лекарство? Она читала, но строчки плыли мимо ее сознания. Может, оно уже начало действовать?

– Ты не помнишь свое прошлое в этом мире, потому что тебя здесь не было, – продолжил голос, мягко и спокойно, как если бы добрый знакомый рассказывал ей о какой-нибудь прогулке. – Ты жила… в других мирах. Тебя звали Арита, а потом, когда ты поступила в Академию Высших, Сигма.

Сима молчала. Без сомнений, это был бред – во всей своей красе. Другие миры. Академия Высших. Масштабно она бредит, ничего не скажешь!

– Что за чушь, – пробормотала Сима. – Я даже фантастику почти не читаю. И не смотрю.

– А что ты смотришь? – с улыбкой спросил голос.

– Фильмы-катастрофы, – пробормотала Сима, с ужасом понимая, что она в самом деле любит фильмы про разрушение и гибель мира. – Но это ничего не значит.

– Конечно, не значит, – легко согласился голос, – и как, видела что-нибудь стоящее?

Симе показалось, что какой-то паззл в ее голове начал складываться, что-то неуловимое, как забытое слово, которое вертится на языке, вот-вот всплывет на поверхность. Но чем больше она старалась и прикладывала усилий, тем тяжелее и плотнее становились волны на поверхности сознания. Сима поняла, что усталость накатывает на нее и утягивает в дремоту и водоворот сна.

– Зря ты выпила таблетку, – прошептал голос, растворяясь в тишине.

Ошибка. Параметры мира не складывались в единую картину. Противоречили друг другу. Не вписывались в формулы. Горы должны были пронизывать планету, а тектонические плиты – висеть над ее поверхностью. Форма планеты по разными версиям приближалась то к петле, то к выпуклому с одной стороны диску.