Сима вздохнула.

– А если этого не сделать? Что будет дальше?

– Война. Или природная катастрофа. Что-то, что разрушит планету. Население этого мира может разрушить планету?

– Еще как, – вздохнула Сима. – Тут полно такого оружия, хватит на несколько планет.

– И Древние силы окончательно проснутся, окажутся на свободе и разрушат весь остальной мир. И все. И больше не будет ничего.

– Слишком мрачно, – усмехнулась Сима.

– Что поделать. В реальности будет еще мрачнее. Но я надеюсь, что не будет.

Сима поняла, что дрожит, но не сразу поняла, что дело не в разговоре, а в банальном холоде. Она подошла к окну и закрыла форточку.

– И как мы встретимся? Ты возникнешь здесь, у меня в комнате? Как голос в голове?

Голос рассмеялся.

– Хотел бы я, чтобы это было так просто. Но скорее всего, я возникну там же, где возникла ты. Ты помнишь это место? Сможешь меня там встретить?

– Встретить? – растерялась Сима. – Как? Когда?

– Я думаю, сегодня ночью. С полуночи и до рассвета по вашему времени, точнее сказать не смогу. Что там вообще находится? Улица? Дом? Двор?

Сима задумалась.

– Я не помню, – призналась она, – но я посмотрю в протоколе, если ты подождешь.

Она достала папку с документами, которые ей выдали при выписке из больницы. Порылась среди бумаг и наконец, нашла один. «Найдена в бессознательном состоянии на проезжей части по адресу переулок Чернышевского, дом два, строение четыре. Множественные травмы…». Сима нахмурилась. Почему-то ей казалось, что ее нашли в другом месте, далеко от ее дома. А оказывается, в двадцати минутах ходьбы отсюда.

Сима прочитала адрес вслух.

– Ты знаешь, где это? – спросил Мурасаки.

Сима открыла карту на компьютере, уменьшила до подходящих размеров и ткнула мышкой сначала в свой дом, потом – в переулок Чернышевского.

– Двадцать минут пешком, – сказала Сима. – Нашли меня там.

– А в какое время?

Сима снова вернулась к протоколу.

– Утром. Около восьми утра. И видимо, меня сбила машина.

– Или твои травмы следствие того, что с тобой пытались сделать, – грустно сказал голос.

– Или сбила машина, – упрямо повторила Сима. Ей не хотелось думать, что единственные люди, которых она помнит, хотели ее убить.

– Там оживленное движение? – спросил Мурасаки. – Даже ночью?

– Там и днем не очень-то оживленно, а учитывая, что сейчас локдаун и все сидят по домам – шансов попасть в автокатастрофу ноль, – вздохнула Сима.

Она ткнула мышкой в дом два, строение четыре.

– Вот здесь меня нашли. А вот здесь, – она чуть сдвинула указатель влево, – небольшой сквер, фонарь, и скамейки. Предлагаю встречаться здесь.

– Под фонарем! Отлично, мне нравится!

Сима ткнула мышкой в человечка и бросила его на карту. Линии плана сменились панорамой улиц. Сима повертела указатель, позволяя Мурасаки оглядеться. Подвигала человечка взад-вперед по улице.

– Неудачно, – грустно добавила Сима, – здесь лето и все зеленое. Сейчас зелени меньше.

– Ну, деревьями меня с толку не сбить, – рассмеялся Мурасаки. – Зато теперь я представляю, где окажусь.

– Хорошо, – сказала Сима. – Значит, ты зовешь меня на свидание, на которое сам придешь где-то с полуночи до восьми утра, да?

– Я думаю, что появлюсь в полночь. Но если меня не будет, пожалуйста, подожди. Ты сможешь?

Сима вздохнула.

– Конечно, смогу, в чем вопрос.

– Все-таки ночь. Локдаун. Город. Одинокая девушка.

– Тогда приходи в полдень, – огрызнулась Сима.

– Нет, в полдень будет поздно, – ответил Мурасаки. – Меня могут перехватить.

– Я встречу тебя, – упрямо повторила Сима. – Попробуй только не прийти! Мало тебе не покажется!

– Я же сказал, что приду, – резко ответил Мурасаки. – Или умру.

– Нет, умирать не надо, просто приходи. Я тебя встречу, – сказала Сима и добавила про себя: «если ты существуешь». Все-таки хорошо, что мысли читать он не умеет!

– Тогда до встречи, – улыбнулся Мурасаки. – Я считаю минуты.

– А как ты меня узнаешь? – вдруг спросила Сима.

– Не думаю, что ночью, в этом пустынном, как ты говоришь, переулке, под фонарем будет много людей. И вообще я же тебя видел в зеркале.

Сима хотела было спросить, как в таком случае ей узнать его, но подумала, что ответ будет тем же: ночью, в пустынном переулке под фонарем вряд ли будет много людей. Уж как-нибудь узнает.

– Если ты боишься меня не узнать, на мне будет надето что-то фиолетовое. С черным.

– Хорошо, – улыбнулась Сима, – надеюсь, там не будет толпы парней в фиолетовом.

– Я сам узнаю тебя, – сказал голос.

Сима улыбнулась.

Когда они вышли из портала, Мурасаки остановился, вынул из кармана складной нож и полоснул по большому пальцу. Подождал, пока появится капля крови и стряхнул ее в сторону портала, пока остальные рассматривали ворота в Академию. Только Раст не отводил взгляд от крови на руках Мурасаки.

– Что это за штучки, малыш?

– Кровь Высших – лучший способ стабилизировать портал, – сказал Мурасаки. – Когда все закончим, он будет вас ждать здесь.

– Как думаешь, сколько у нас времени? – спросил Чоки.

Мурасаки пожал плечами и толкнул ворота.

– Все зависит от того, как быстро кураторы засекут портал и от того, как они его воспримут. У меня есть разрешение приходить сюда. Так что не думаю, что портал вызовет ажиотаж. В прошлый раз я здесь сам осматривался и искал Эвелину. Никто меня встречать не выбежал.

– Это хорошо, – сказал Чоки.

Они прошли через ворота. Мурасаки уверенно зашагал в сторону Закрытого сада. К счастью, у него была хорошая пространственная память, так что он быстро сообразил, что попасть в сад можно, не проходя мимо административного корпуса.

– Если вам интересно, – сказал Мурасаки, – то сама Академия распланирована точно так же, как и наша. Административный и учебный корпуса, я имею в виду. Один из местных кураторов деструкторов, Эвелина, занимает кабинет с тем же номером, что и Констанция Мауриция. И расположен он именно там же, где и кабинет Констанции.

– Очень удобно, – проворчала Марина, – только непонятно зачем.

– Типовой проект, все понятно, – возразил Чоки. – Один раз все продумали, проверили на практике, потом можно копировать, сколько захочешь.

– Логично, – согласилась Марина. – Интересно, может быть, есть где-то третий и четвертый филиалы, а? Что вы думаете?

– Нет, – сказал Мурасаки. – Только два.

– Откуда ты знаешь?

«Из своего диплома» – хотел ответить Мурасаки, но промолчал. Не до лишних вопросов сейчас! И тем более не до обсуждений этических проблем Высших.

– Потому что печатей только две. Они и держат наш мир, – сказал Мурасаки. – Одна здесь, на краю, где нет ничего, и другая там, у нас, где есть все.

– Как-то это… слишком просто, – пробормотала Марина. – Слишком примитивно.

– В основе сложных вещей – всегда лежит простота, – пожал плечами Мурасаки.

Уже подходя к Закрытому саду, он вдруг вспомнил одну вещь, о которой должен был подумать с самого начала, но совсем забыл. Надо было порыться в той скопированной базе, найти подходящего кандидата, чтобы открыть ворота. Не входить же сюда под своими данными! А еще говорил, что все просчитал, все продумал… Придурок!

Они остановились перед воротами.

– Сейчас вам придется немного подождать, пока я их открою.

Он развернул информационное поле, вспомнил скопированную базу данных и замер. Кого выбрать в качестве отмычки? Куратора? Декана? Студента? Сейчас ночь, так что вряд ли студенты шляются по ночам в этой части Академии. Тогда куратора? Но и кураторам вроде бы тоже нечего тут делать. На долю секунды ему захотелось взять цифровой след Сигмы, но это было бы откровенным вызовом. Нет уж, лучше взять того, кто бывал здесь чаще других. Мурасаки пробежался по частотности использования замка и выбрал чью-то личность. Кем бы он ни был, этот любитель прогулок по Закрытому саду, пусть его появление здесь не вызовет подозрений.