– А что может случится? – осторожно спросила Сигма.

– Локдаун, – ответил врач, – хотя поликлиники, скорее всего, не закроют, но мы вообще не верили, что это возможно. А теперь, пожалуйста, самоизоляция и это все.

Сигма попрощалась и вышла за дверь.

Мурасаки молчал. Время для разговоров было неподходящим. Он не мог находиться рядом с Сигмой постоянно, как бы ему ни хотелось этого. А надо было еще посмотреть на этот мир с точки зрения нужных ему параметров. Вернее, он и так смотрел и запоминал, но пока данных было мало. Оставалось только надеяться, что Сигма посмотрит на местное солнце, например. А еще лучше – на местный глобус, хотя на это надежды не было совсем никакой.

На улице была та отвратительная погода, которую он так не любил в Академии – руки сами тянулись ее подправить. Легкий мороз, закаменевшая почва без снега, ветер, шмыгающий под ногами, тусклый свет, будто нескончаемые сумерки… Даже мороз или ледяной дождь были бы лучше этого унылого недоразумения. Дома вокруг были под стать погоде – блекло-желтые, будто покрытые копотью, с узкими рядами тусклых окон, одинаковые, куда хватало дотянуться глазам. Как люди здесь не сходят с ума? Хотя почему «не сходят»? Не на ровном же месте Сигма решила, что у нее потерялась связь с реальностью. Ему снова захотелось что-нибудь ей сказать, и он снова заставил себя замолчать. Она снова попросит его уйти, а еще слишком рано, чтобы уходить. На самом деле, он не обязан был слушаться, когда она ему сказала «убирайся», и если она скажет ему убираться сейчас, он все равно может остаться. Может, но не останется. Потому что это единственное, что он сейчас может сделать для Сигмы – уважать ее желания и просьбы.

Поэтому Мурасаки просто смотрел по сторонам глазами Сигмы и запоминал все, что видел. Линию горизонта, цвет неба, направление ветра, расположение канализационных люков, изгибы веток на деревьях и угол наклона их стволов… Все это в нужный момент он сложит, отсортирует, извлечет все данные и, возможно, их хватит, чтобы построить портал.

– Уходи, – вдруг шепотом сказала Сигма. – Хватит. Я устала. Кем бы ты ни был, уходи.

И Мурасаки ушел.

– Сим, я тут делаю заказ, и ты не поверишь, что здесь есть! – голос Тати звучал так взволнованно, будто она наткнулась на распродажу никоновских объективов по пять евро.

Сима улыбнулась и спросила именно то, что Тати хотела услышать.

– И что же там есть?

– Гречка! Представляешь? Гречка! На твою долю заказать пару пачек?

Сима закатила глаза.

– Нет, спасибо, Тати, я не ем гречку.

– Как не ешь? – опешила Тати. – Я все равно тебе возьму. Ты что, не знаешь, что сейчас гречка – дефицит?

– Тати, – строго сказала Сима, – ты на карантине, я на карантине. Мы встретимся неизвестно когда. Выброси мою гречку из своей корзины. Пусть дефицитную гречку купят те, кто ее ест. Им она нужнее. Или купи себе. Я ее терпеть не могу.

– Не понимаю, – обижено вздохнула Тати. – Все за ней гоняются, а тебе не нужна?

– А мне не нужна, – отрезала Сима. – Я ем рис, чечевицу, картошку и макароны. И фасоль.

– Макарон нет, – тут же отрапортовала Тати. – А чечевица есть. Какая лучше – красная и зеленая?

– Ты что, заказываешь себе чечевицу?

– Раз нет макарон, – ответила Тати. – Надо же мне будет что-то есть?

– Логично. Из красной делают пюре и супы, она разваривается в пыль. Зеленая остается сыпучей.

Тати вздохнула.

– Ладно, возьму ту и другую, все равно домой привезут.

– А торты они домой привозят?

Сима услышала, как Тати щелкает мышкой.

– Ты знаешь, тортов нет. Настоящих тортов. Только такие… вафельные.

– Значит, придется за тортом идти в магазин, – сказала Сима.

– Все-таки ты странная, – снова вздохнула Тати. – Все запасаются едой, в магазинах полки пустые, ни мыла, ни туалетной бумаги. А Серафима хочет тортик.

Сима пожала плечами, хотя знала, что Тати не увидит ее жест.

– Может, у меня уже сделаны запасы мыла и туалетной бумаги?

– Везет, – пробормотала Тати. – Ладно, если тебе гречка не нужна, я пойду оформлять заказ.

Сима повесила трубку и подумала, что вообще-то Тати права. Надо сделать запасы. Мало ли, вдруг у них, как в Китае, в магазин можно будет выходить раз в неделю по пропускам? Или даже магазины закроют, как во Вьетнаме? Так, надо заказать все большое и тяжелое доставкой на дом. А за тортиком сходить в магазин. И еще мясо, чтобы выбрать самой подходящий кусок, а то мало ли что привезут. В общем, нужен список. Или даже два списка!

Сима вырвала из блокнота две страницы. Одну – для покупок в магазине, другую – для заказа на дом. Главное сейчас – не поддаться панике и не потратить деньги на закупку вещей, которые нужны были в «Безумном Максе», но едва ли пригодятся ей в обозримом будущем. Вот витамины, пожалуй, надо заказать. И спички со свечками, но не слишком много. Стиральный порошок, блок стерилизованного молока, разных круп и специй, чтобы не сойти с ума и не впасть в депрессию от однообразной еды. Пару упаковок смесей для выпечки… А вот яйца надо записать в другой список, в «магазинный» – в благополучный исход доставки яиц Сима не верила.

Список для похода в магазин получился едва ли не таким же длинным как для заказа в интернете. Сима нахмурилась. Как так вышло? Она же собиралась покупать торт, яйца, несколько упаковок мяса, чтобы заморозить, еще пару мелочей… и все. Она пробежалась по списку глазами. Нет, не может этого быть! Между яйцами и яблоками внезапно обнаружилось нечто, что явно нельзя было купить в супермаркете: индекс репродукции, заразность, рост распространенности… Сима понятия не имела, что стоит за этими словами. Более того – она понятия не имела, что знает эти слова. Сима потерла лоб. Что это еще за тайные познания в эпидемиологии? Она что, в прошлом эпидемиолог? Или кто-то из ее семьи был эпидемиологом? Каким образом она только что записала все эти слова, даже не отдавая себе отчет в том, что делает? Сима с надеждой посмотрела на второй список. Хотя бы там-то нет сюрпризов?

Ожидания не оправдались. Внезапно в списке обнаружилась папка с миллиметровкой, линейка и циркуль. А за ними следовали не менее интересные вопросы: инкубационный период? Восприимчивые-инфицированные-выздоровевшие + латентные? Нужна Модель!

Сима потрясла головой. Это уже ни в какие ворота. Какая модель? Зачем ей модель, она не снимает моделей! Хотя.. Стоп! В сочетании с миллиметровкой, скорее всего, слово модель означало что-то другое. Моделированием одежды Сима никогда не занималась, так что оставался один вариант – пару минут назад она явно собиралась строить какую-то модель в смысле график или диаграмму. Математическую модель. Хотя где Сима, а где математика!

Сима смотрела на списки. И что теперь с ними делать? Нет, понятно, что списки надо переписать, оставив только то, что можно купить. Миллиметровка пусть будет, наверняка не сильно ударит по кошельку. А вот что делать с этими внезапными знаниями? И знания ли это? Может быть, она сходит с ума, насмотревшись новостей? То голоса в голове, то эти термины… Сима не имела ничего против терминов как таковых. Но почему они появляются из ее памяти, минуя сознание? А если она еще что-нибудь сделает вот так же, не приходя в сознание? Или уже сделала? Сима открыла почту и лихорадочно прочитала последние отправленные письма клиентам. Нет, ничего необычного, пронесло. Следующее подозрение было еще хуже. У Симы дрожали руки, когда она открывала личный кабинет в банке. К счастью, пароль ввелся с первого раза. На счету все было нормально. Никаких неожиданных покупок и заказов. Никаких переводов в псевдоблаготворительные фонды.

Сима закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Выдохнула и сосчитала до десяти. Все обошлось. Давай думать, что все обошлось, повторяла она себе. И давай уже пей эти таблетки!

Таблетки, которые выписал врач, Сима купила сразу, но прошло уже три дня, а она еще не начала их принимать. Каждый день говорила себе – завтра. И вот завтра, кажется, наступило. Сима поднялась и пошла к аптечке, но вспомнила, что даже не выложила их из сумки. Странно, она же за этим ходила к врачу, за таблетками. Почему они вызывают у нее такой протест?