– А печати? – спросила Сигма. – Они не устоят?

– Кураторы считают, что нет.

– А ты?

Мурасаки задумался.

– Это место… Могильник. Оно странное. Оно вне нашего мира и в то же время внутри него. Я плохо представляю структуру этого мира в пространстве и времени. Может быть, Древние не сорвут печати, а выйдут куда-то в другое измерение. В новое пространство. Создадут что-то другое. И переместятся туда.

– Разве можно создавать новые пространства?

– Нам нет, но кто знает, что могут Древние силы? Если они создали все, что сейчас существует…

Сигма вздохнула.

– Почему у нас нет ответов на самые нужные вопросы? Почему мы не учили историю мироздания или что-то в этом роде, а?

– Потому что у истории мироздания нет практического применения, – хмыкнул Мурасаки. – Не было.

– А теперь появилось, но у нас нет знаний. Так что мы лежим с тобой, как два юных идиота и пытаемся понять, как возник этот мир.

– Ага, – согласился Мурасаки. – Можем выбрать любую гипотезу, которая нам нравится.

– У меня в голове пока не укладывается ни одна гипотеза, – призналась Сигма. – И совсем не потому, что я только недавно получила обратно свои воспоминания. Я не понимаю… Вот кураторы. Такие могущественные, что смогли сковать Древние силы, заключить их в этот мир и запечатать. Сколько их было? Двенадцать? Двадцать? И они всерьез полагают, что у меня одной хватило бы сил сделать все то же самое? Или даже у нас двоих?

– Во-первых, нам не надо выставлять печати и запечатывать их. Во-вторых, Древние все еще не в самом активном состоянии. В-третьих, – улыбнулся Мурасаки, – у меня самого это вызывает большие вопросы. Почему они не пришли сами и не сделали все опять как надо?

– Отвыкли? – предположила Сигма. – Завели себе Академию, наделали себе инструментов, которые все делают за них. А сами живут в свое удовольствием.

– Думаешь, курировать нас – такое больше удовольствие? – улыбнулся Мурасаки.

– Думаю, это для них не настолько обременительно, как самим создавать и разрушать миры. У них же есть технологии – как они набирают студентов, как нас учат… Все отработано. Конвейер. Поток.

– Звучит жестоко.

– Нормально, – возразила Сигма. – Я бы тоже могла так сделать. Почему нет? Разве что не стала бы студенческие пары разводить по разным филиалам.

– Может, это тоже часть технологии? – задумчиво сказал Мурасаки.

– Может, – вздохнула Сигма. – Вот выберемся и спросим у Констанции.

– Если выберемся, – сказал Мурасаки, – последнее, что я хочу делать, это говорить с Констанцией. Я бы предпочел ее вообще не видеть.

– О, на это у нас куда больше шансов, – рассмеялась Сигма.

– Насколько больше?

– Два к одному.

– Как ты считала? – оживился Мурасаки.

– Если мы не справимся – один вариант, справимся, но не выберемся – второй, справимся и выберемся – третий. Итого два варианта, что мы не увидим Констанцию, один – что увидим.

– Умная девочка. Теорию вероятностей хорошо освоила.

– У меня был хороший учитель.

– Правда, что ли?

– Ага, – мечтательно сказала Сигма. – Все бы отдала, чтобы вернуться в то время.

– Зачем? – удивился Мурасаки. – Вот мы здесь, с тобой, нам не надо сдавать зачеты и отчитываться перед Констанцией.

– А тогда нам не надо было спасать мир. Чувствуешь разницу?

Мураски грустно улыбнулся, а потом резко посерьезнел.

– Я не хочу больше проходить через все это. Все эти инициации, манифестации, деэмоционализации… Ты не знаешь, сколько всего нас ждало…

– Еще скажи, что я счастливая, – буркнула Сигма.

– Нет, конечно. Не скажу, – вздохнул Мурасаки. – Но я на второй круг возвращаться не хочу. Может, я выдержал это все только на одной мысли о тебе и о том, что я обязан доучиться, чтобы тебя найти.

– А как ты собирался меня искать?

Мурасаки вздохнул и посмотрел на Сигму. Она серьезно кивнула.

– Расскажи мне, как ты жил после нашего расставания. Как собирался меня искать. Что вообще с тобой было?

– Хорошо, – согласился Мурасаки. – Конечно.

Мурасаки сел, устроил под спиной подушки и задумался. С чего начать? Нет, он не собирался ничего скрывать, но не был уверен, что все помнит правильно. Столько всего наслоилось за эти годы, за это время, что они провели отдельно друг от друга. Все это выглядело теперь тусклым, покрытым пылью. Что ж, настало время уборки.

– И тогда я решил, что узнаю о порталах и туннелях все. Найду того, кто на той стороне, кто украл тебя у меня.

– Нашел? – тихо спросила Сигма.

Мурасаки вздохнул.

– Наверное, я зря тратил время и силы. Но я очень хотел тебя найти. Сначала я просто не хотел верить, что тебя больше нет… а потом понял, что правильно сделал, что не поверил Констанции. Так что это был мой способ искать тебя. И не сойти с ума. Хотя, если честно, мне кажется, я все-таки здорово повредился умом.

– Мне кажется, к шестому курсу все студенты становятся немного безумными, – задумчиво сказала Сигма.

– Или это один из этапов нашей плановой трансформации из человека в Высшего, – так же серьезно продолжил Мурасаки. – Кстати, ты знала, что накануне выпускного куратор берет под ментальный контроль каждого своего студента? Перед тем, как он станет бывшим студентом.

– Нет. Но я не удивлена, – призналась Сигма. – Так Констанция тебя все еще контролирует?

– У нас случился обратный процесс, я освободился от ее контроля. Но она узнала об этом нескоро.

Сигма кивнула.

– Тяжело было?

– Не то слово, – Мурасаки вздохнул и набрал в грудь побольше воздуха.

– Можешь не вспоминать подробности, – остановила его Сигма. – Если только ты не изнываешь от желания мне рассказать про этот подвиг.

– Не изнываю, – сказал Мурасаки, – но, наверное, должен. По крайней мере в общих чертах.

– Ты ничего мне не должен, Мурасаки!

– Есть единственный способ снять ментальный контроль, – ровно продолжил Мурасаки, будто не слышал слов Сигмы, – это заставить контролера потерять контроль над собой. Увы, когда речь заходит о Высших, мы очень ограничены в средствах.

– Угу, – сказала Сигма. – Мне даже интересно, как ты заставил Кошмарицию потерять контроль над собой.

– Секс, – ответил Мурасаки и отвел глаза.

Сигма вздохнула.

– Ну да, звучит логично. Тяжело тебе было?

– Сигма-а-а, – протянул Мурасаки, – не делай вид, что тебе все равно.

Сигма в упор посмотрела на Мурасаки.

– Слушай, ты можешь мне не верить, но мне все равно. Ты… – она замолчала на пару мгновений, накручивая на палец белый локон, – я тебе верю. Ты сейчас здесь. Со мной. В могиле миров, в прямом смысле. Ты бросил всю свою жизнь ради меня. Я знаю, что ты меня любишь. Чувствую, – она замолчала и после долго-долгой паузы продолжила. – Мне неприятно, что тебе пришлось пойти на это. Но я рада, что ты сейчас свободен. И Констанция больше не может заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Вот и все.

– Ты хорошая, – улыбнулся Мурасаки.

– Нормальная, да, – ответила Сигма. – Давай лучше поговорим про тоннели и порталы.

Мурасаки вздохнул.

– Это был ложный след, но я слишком поздно догадался. Хотя если бы не этот след, у меня не было бы много полезных знаний и умений, которые привели меня к тебе. Так что… – он пожал плечами. – Может и не ложный, а правильный.

– Запутанная дорога не всегда неправильная, – кивнула Сигма. – Так бывает. Да и вообще, тебе ведь все равно нужна была тема диплома.

– Сначала я увлекся поиском выхода из портала по входным данным. Кстати, ты знаешь, в чем разница между туннелем и порталом?

– А между ними есть разница? – уточнила Сигма. – Мне казалось, портал – это вход в туннель. А туннель – это то, что соединяет два портала.

– Примерно так, да, – сказал Мурасаки. – Но туннели стабильны. Они могут существовать постоянно, если позволяет конфигурация пространства. Для них не нужны порталы. Говорят что Первый филиал пронизан туннелями. И это было очень удобно, когда его начинали строить на материальном уровне. И, кстати, если это правда, то туннели там до сих пор должны существовать…