Сигма потянулась и покосилась на Мурасаки. Если бы она поверила ему, когда он был голосом в ее голове, всего этого не случилось бы. Мурасаки улыбнулся, поймав ее взгляд, и быстро поднялся.
– Почему ты все время таскаешь мою одежду? – задумчиво спросила Сима, глядя, как Мурасаки набрасывает на плечи ее халат.
– Потому что твоя ближе? – предположил Мурасаки, озираясь. Его одежды не было видно в пределах комнаты. Он даже не смог вспомнить, в какой именно момент он оказался без одежды. Он бы даже не поручился, что она не исчезла сама собой.
– А может, потому что у меня все-таки лучше вкус? – улыбнулась Сима. – Если бы это был твой халат, на нем наверняка были бы кружева.
– Кружевной пояс, ага, – фыркнул Мурасаки, – с внутренней стороны. Тебе что, халата жалко?
– Да бери, – махнула рукой Сима. – Куда ты в нем сбежишь дальше ванной? А вообще, зачем ты одеваешься?
Мурасаки, уже подвязавший пояс халата, вдруг задумался, взялся за отворот, потянул вверх, будто собирался его снять через голову, да так и застыл в этой позе – уткнувшись лицом в воротник.
– Он пахнет тобой.
Сима рассмеялась.
– А кем же еще он может пахнуть?
– Я просто соскучился, – тихо сказал Мурасаки.
И Сима сама не поняла, как оказалась рядом с ним, как обняла его крепко поверх халата, за плечи, прижалась к нему, щекой к его щеке. Она дрожала от холода, но это было неважно. Он был здесь, рядом, настоящий, теплый, с дурацкой прической и в женском халате. Но он был. Существовал. Это был не голос в голове, не сон, не обрывок воспоминания. Живой человек. Даже если он не человек. Даже если они оба – не люди, им все равно нужно чувствовать друг друга рядом. Тепло. Дыхание. Стук сердца.
– Я люблю тебя, – сказала Сима.
– Сигма, – выдохнул Мурасаки и замолчал. Все слова были не те. Даже о любви. Он высвободил руку и погладил Симу по щеке. Осторожно, будто Сигма была снежинкой, которая могла растаять от человеческого тепла. – Сигма.
Она улыбнулась и отступила, отпуская его.
– Извини, ты же вроде шел по делам…
Мурасаки фыркнул. Сима упала на кровать и натянула на себя одеяло.
– Еще с головой накройся, – ехидно сказал Мурасаки.
– Придурок, – буркнула Сима.
Когда Мурасаки вернулся, Сима проследила, как он бросает халат на стул и проворчала:
– Теперь он наверняка пахнет тобой.
– Сигма, – сказал Мурасаки, садясь на постель, – обещаю, когда все закончится, я куплю тебе новый халат. И новую жилетку.
– Ты же понимаешь, что это неправда, – с тоской сказала Сима.
– Почему? – удивился Мурасаки, опускаясь рядом с ней.
– Потому что это, – она выделила голосом «это», – закончится только вместе с нами.
Мурасаки приподнялся на локте и серьезно посмотрел на Сигму.
– В каком смысле «вместе с нами»? Что ты имеешь в виду?
– Я думала над тем, что сказала тебе вечером. Смотри сам, – Сигма села на постели и натянула на плечи одеяло. – Что предлагает Констанция? Что мы должны локализовать Древних и сконцентрировать их в одном месте. Так?
Мурасаки кивнул.
– А потом мы… то есть я… должна так свернуть пространство, где они находятся, чтобы все векторы их воздействия были направлены внутрь. И тогда Древние силы начнут давить сами на себя. Чтобы не уничтожить самих себя, им придется уменьшить свою активность. Уменьшать, пока она не станет нулевой. Пока они не уснут.
Мурасаки снова кивнул.
– Я прикинула, – Сигма вздохнула, – чтобы выстроить векторы воздействия так, чтобы они полностью компенсировали друг друга, чтобы не было участков с минимальным воздействием или не задетых воздействием, надо находиться внутри.
Сигма замолчала и посмотрела на Мурасаки. Виновато улыбнулась, пожала плечами. Но ничего не сказала.
– Ты посчитала? – тихо спросил Мурасаки. – Когда ты успела?
Сигма пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, делала это фоново, пока мы с тобой валялись на кладбище.
– И какую конфигурацию ты выбрала для локализации и сворачивания?
– Шар, какую же еще.
– Можно попробовать другие, – предложил Мурасаки. – Кольцо? Веретено? Икосаэдр?
Сигма кивнула.
– Я надеялась, что ты это скажешь. Давай посчитаем. И хорошо бы, чтобы ты оказался прав, а я – нет.
Мурасаки грустно смотрел на Сигму.
– Мне уже заранее кажется, что ты права. Разве что у кольца есть шансы…
– Кольцо сложно реализовать, – сказала Сигма. – У веретена будет мертвая область активности, в центре. Чтобы ее подавить, придется координировать все изнутри… Так что разницы никакой…
Мурасаки покачал головой.
– Не может этого быть, Сигма. Да, я верю, что шар – оптимальная форма. Но… почему надо быть изнутри?
Сигма задумалась.
– А как ты себе это представляешь снаружи? Чисто технически?
– Нет, подожди, – Мурасаки снова мотнул головой. – Ведь кураторы уже однажды усыпили Древних. А потом заперли их здесь, а сами ушли. Значит, никто не умер.
– Почему ты в этом так уверен? – спросила Сигма. – Ты же видел, когда речь идет о их безопасности, они готовы убить любого своими руками. Они ведь кем-то запечатали эти две печати! Может, они и бросили внутри сферы кого-то, откуда нам знать?
Мурасаки задумался.
– Ладно, допустим, ты права. Но почему нельзя потом выйти из сферы, когда Древние… дезактивируются? – он махнул рукой и невесело рассмеялся. – Не отвечай, дурацкий вопрос, я полный придурок. Ты права.
Сигма снова легла, устроила голову на плече у Мурасаки, он обнял ее и прижал к себе.
– Нам нужен другой план, – сказала Сигма.
– Или придумать, как выжить, когда со всех сторон будут буйствовать Древние. Кстати, теперь мне понятно, почему Констанция так меня торопила, чтобы ты быстрее все вспоминала и делала. Чем раньше, тем легче будет замкнуть сферу.
– Угу, – сказала Сигма. – И в этом она была права.
Сигма снова смотрела в потолок. Звезды проецировались в случайном порядке при включении проектора, они ничем не напоминали ни созвездия местного неба, ни ее родного неба, ни неба над обоими филиалами. И все равно Сигма каждый раз пыталась найти в них знакомые группы звезд. И не находила. И это ее всегда успокаивало, как ни странно. Всегда, но не сейчас.
– А с другой стороны, – сказала Сигма, – почему бы и нет? Почему бы и не сделать то, что предлагают кураторы? Раз уж меня зачем-то учили, готовили… Должна же и я пригодиться для чего-то, ведь так?
– Ты сейчас говоришь полную ерунду.
– Почему?
– Ты не вещь, чтобы пригождаться кураторам. Ты им ничего не должна. Если бы они не разлучили нас с тобой, ничего этого бы не было. Ни реконструкции печатей, ни твоего переброса сюда… ничего. Все шло бы своим чередом. Ты не средство для исправления ошибок Констанции.
– Да, – согласилась бы Сигма. – Мы бы доучились, защитились, разошлись бы… Или не разошлись бы, – быстро закончила она, пока Мурасаки ее не перебил, и легко поцеловала его в щеку. – Может, встречались бы, или жили рядом. Занимались своими заказами. Обменивались бы опытом.
– Хорошее будущее, – сказал Мурасаки. – Мне нравится. Жаль, что ненастоящее.
– Мне тоже, – вздохнула Сигма. – Мне тоже.
Они помолчали, рассматривая звезды на небе. Сигма слушала ровное дыхание Мурасаки и это было так… естественно. То, что он рядом. То, что они валяются в постели, смотрят на потолок и говорят о важных вещах. Как будто что-то в ее мире, наконец, сдвинулось и заняло свое место. Даже если этому миру скоро суждено рухнуть.
– Слушай, – тихо спросила Сигма, – а что будет, если у нас не получится?
– Будем делать, пока не получится, – ответил Мурасаки.
– Нет, я имела в виду другое… Если мы оба не справимся, – она хотела сказать «умрем», но поняла, что не может выговорить это слово. – Перестанем существовать. Что тогда будет?
Мурасаки вздохнул.
– Я с трудом представляю подробности, если честно. Войны. Уничтожение материального мира.
