– А почему не уйдете вы?

Она рассмеялась:

– Когда у тебя есть миллионы, с ними надо что-то делать, не так ли?

– Я думаю, вам никогда не придется снова начинать с нуля, – улыбнулся Мурасаки.

– Смотря как взяться, – серьезно сказала она и встала.

Мурасаки смотрел, как она идет к рулетке – решительно, как будто решила распрощаться со всеми своими миллионами уже сегодня. Жаль, что ему не удалось заинтересовать ее достаточно, чтобы беседа длилась подольше. Но она ведь не единственный умный человек в этом казино! Мурасаки бросил взгляд в сторону карточных столов, но почему-то так и остался сидеть. Сделал глоток вермута, еще один. И наткнулся на взгляд бармена.

– Вам дали хороший совет, – сказал бармен, наклоняясь к Мурасаки, – уходите.

– Почему?

– Зеро. Шарик никогда не падает на зеро сам. У нас такие правила.

Мурасаки улыбнулся.

– Зачем мне это знать?

– Затем, что в первый раз есть шанс уйти без проблем. И никогда больше не появляться здесь.

– Но допить я могу?

Бармен кивнул и отошел.

Мурасаки сделал еще один глоток. Забавно, он ожидал, что проведет здесь несколько суток, а его выпроваживают отсюда меньше чем через час. Конечно, он мог бы остаться и посмотреть, что будет дальше. Как его будут выставлять, чем будут угрожать… Он непроизвольно сдержал зевок. Это было скучно. Это было не то, зачем он сюда пришел. Кажется, он ошибся, снова ошибся, когда думал, что ему поможет казино. Он попал в такой большой и бесповоротный тупик, что ему, кажется, не поможет уже никто.

Мурасаки вышел на улицу и зажмурился от солнечного света. Он и забыл об этом эффекте казино, где вечные сумерки и всегда вечер. Мгновенье – и его глаза снова видели все, до мельчайших подробностей – неровности дороги, завитки ограды, резные зубчики листьев на дереве... Разве что где-то на задворках сознания стоял шарик, скатившийся к zero. И в ушах звучали слова той женщины: «начните с нуля», «ноль принесет вам удачу». Вряд ли она хотела поделиться с ним тайным знанием об устройстве мира. Вряд ли она вообще задумывалась над смыслом своих слов. Просто перекинулась парой фраз с незнакомцем, выпила бокал вермута и вернулась бить пепельницы и проигрывать миллионы. А Мурасаки пора возвращаться к себе, можно даже подкупить немного пепельниц, чтобы бить их в порыве отчаяния. Вдруг это поможет? «Начните с нуля» – говорила женщина, но что делать, если он все равно каждый раз начинает расчеты с нуля? Мурасаки остановился от неожиданной мысли. А ведь как раз с нуля он еще не начинал!

Он искал координаты могильника в мире, в привычной системе общих координат, беря за начало отсчета центр пояса стабильности. А надо было считать наоборот! Координаты могильника должны быть нулем, точкой отсчета, началом мира!

Мурасаки уже знал, что это рабочая идея. Все должно сойтись. Все эти поглощающие себя векторы. Постоянные нули. Несостыковки в данных. Они потому и не складывались в одну картину, что лежали по разные стороны от абсолютного нуля. Но очень близко к нему. Сколь угодно близко, как любят говорить математики. Это не параметры мира давали ноль. В некотором роде они сами и были нулем.

Но… тогда другой вопрос: где открывать портал? Как странно, что он не подумал об этом с самого начала. Как будто это было несущественной деталью. Хотя да, с его умениями открывать порталы это действительно было не очень важно. Было бы не очень важно, поправил себя Мурасаки, если бы это был обычный портал. Но этот… Для этого портала нужно особенное место. Скрытое от любопытных глаз. Поэтому миры Академии не подходили – кураторы фиксируют все потоки энергии. Но место должно быть достаточно стабильным, поэтому его миры, находящиеся на разных стадиях уничтожения, не подходили тоже. Что-то стабильное и в глуши. Половина вселенных подходит, почему он так задумался?

Мурасаки брел по улице, почти не замечая, куда идет. Слева и справа тянулись особняки с невысокими коваными заборами. Перепрыгнуть – раз плюнуть. Если только ты уверен, что эти заборы на самом деле не генераторы силового поля. Тогда, конечно, упрыгаешься от одного забора к другому, как мячик. Стоп! Вот же ответ – нужны центральные миры между двумя филиалами Академии. Золотой баланс стабильности и неприметности. Кураторы даже для отдыха предпочитали что-то более… изысканное и драматичное. Констанция любила закаты, декан любил жару и песок, Беате нравились ревущие водопады. Никаких стабильных миров, где все по расписанию, включая вспышки на солнцах.

А еще хорошо бы у Сигмы была связь с этим миром, тогда стабилизировать портал будет проще. Вот, считай, он и нашел место, где можно будет открыть портал. Родной мир Сигмы. Тот, где ее звали Арита.

Конечно, Мурасаки побывал там после выпуска. Он даже встретился с той женщиной, которая считалась мамой Сигмы – нашел по следу Сигмы в информационном поле. Странно, но эта женщина, предполагаемая мать Сигмы, ему не понравилась. Совсем. Она была ненастоящей, как кукла. Даже запах был странным, только немного напоминающим человеческий. Хотя, кажется, никто кроме него, этого не замечал. Женщина работала администратором в небольшом отеле, и Мурасаки провел несколько часов в холле, наблюдая за ней, выискивая в ней хоть какие-то черты, напоминающие о Сигме. Улыбка, поворот головы, жест, взгляд… Ничего. Она была другой. Она даже не была похожа на Сигму. Даже черная половина волос была другая. У нее они были гладкими и струились, будто смазанные маслом. У Сигмы они были воздушными, легкими, как тонкие рваные полоски тумана. Но эта женщина встречалась с Сигмой, и Мурасаки не мог не поговорить с ней. Он дождался, пока в холле никого не останется, и подошел к женщине. Протянул бутылочку с соком – здесь он считался лучшим тонизирующим напитком – и попросил разрешения задать личный вопрос. Женщина посмотрела на него с удивлением.

– Личный вопрос? Я очень скучно живу, – она замялась. – И у меня плохая память.

– Вы помните Ариту? – мягко спросил Мурасаки.

Она чуть нахмурилась и кивнула.

– Девушка, что навещала меня в центре реабилитации.

– Можно?.. – Мурасаки подался вперед, ожидая, пока она посмотрит на него.

И как только она подняла на него глаза, он сделал это. Вошел в ее сознание. Ему не нужно было ее разрешение, когда он спрашивал «можно?» – ему нужен был зрительный контакт, чтобы перейти к ментальному. Это было незаконно, строго говоря. Но… кто ему будет предъявлять претензии? Не Констанция же! Да даже если и она, ему есть что предъявить в ответ.

Воспоминания о Сигме лежали на самой поверхности. Их было немного, но это была Сигма. Он просмотрел все их встречи, до единой. В этой, другой жизни, Сигма была такой же, какой он ее знал. Сосредоточенной. Внимательной к собеседнику. И от этого ему тогда стало еще больнее. Когда он думал, что Сигмы нет в живых, она помогала восстановить память этой женщине. Конечно, восстанавливать было нечего. Память была стерта начисто, будто ее не было. А, скорее всего, ее действительно никогда и не было, а сама эта женщина была той, кем ему показалась вначале, – куклой, играющей роль матери Сигмы. Кому-то это надо было. Жаль, тогда он не стал разбираться, зачем и кому. А сейчас можно бы, но некогда. Наверняка создать такое… существо не так уж и сложно, если ты умеешь создавать вселенные или хотя бы контролировать их. Не сложнее, чем контролировать пару сотен потенциальных разрушителей, создателей и тысячу муз.

Ну вот, не зря сходил в казино, улыбнулся Мурасаки, отгоняя воспоминания. Можно готовиться к переезду

Раньше в здании была фабрика, но сейчас от нее не осталось ничего. Крыша местами провалилась, стены разрушились. До большого наводнения, которое здесь называли Большим Наводнением, фабрику окружали рабочие поселки, но их смыло цунами. Теперь рядом не было людей. Осталась только дорога невдалеке, но ей мало пользовались. Лучшего места и не найти, разве что придумать самому.