– Да. И ты не поверишь, где я их нашла.
– Если бы ты нашла их в моем доме – то да, не поверил бы. А во всех остальных местах – запросто поверю, почему нет?
– Раст работает в Академии, – провозгласила Марина. – В нашем филиале.
Мурасаки пожал плечами.
– Я бы не удивился, даже если бы Чоки работал в нашей Академии. Надеюсь, Раст не куратор?
– Нет. Но он не против с нами встретиться. Я его уговорила.
– А Чоки?
– С Чоки оказалось сложнее, – загадочно проговорила Марина.
Мурасаки молчал. Сложнее или легче – какая разница? Она или нашла его, или нет.
– Я теоретически знаю, где он. Но мне не удалось с ним связаться. Он не отвечает на вызовы по стандартным каналам связи.
– Прекрасно, – кивнул Мурасаки. – Давай координаты, попробуем нестандартные каналы.
Он включил проекцию на экран и подтолкнул Марине терминал.
Марина замялась на несколько секунда, но все-таки ввела координаты. На экране высветилась трехмерная проекция и развернулась спираль звездного скопления, в центре которой пульсировала зеленая метка, которая медленно приближалась. Мурасаки рассматривал ее приближение, склонив голову.
Вроде бы ничего необычного в звездной системе не было. А что Чоки не захотел разговаривать с Мариной, так мало ли почему не захотел? Мурасаки тоже, когда работает, может ни с кем не разговаривать и на вызовы не отвечать. Тем более на вызовы от незнакомцев.
– Так в чем сложность? – спросил Мурасаки, когда проекция дала максимальное приближение и остановилась. – Насколько я успел заметить, никаких искажений реальности на пути нет. Время тоже линейное. Может, скорость сигнала не совпадает со стандартной, но это легко пересчитывается. В чем проблемы?
Он снова посмотрел на Марину.
– Ты не видишь? – спросила она.
Мурасаки снова бросил взгляд на экран.
– Не вижу чего?
– Это звезда, – сказала Марина.
– Я вижу. И что? – не понял Мурасаки. – Обычная звезда. Желтый карлик. В чем проблема?
– Я не могу туда отправиться!
Мурасаки нахмурился и пристально посмотрел на Марину.
– В каком смысле не можешь?
– В прямом!
– Марина, мы все можем находиться в любой среде. И я, и ты. И Чоки. Все Высшие.
Он пристально посмотрел на Марину. Она рассматривала проекцию – слишком внимательно для человека, который только что ввел ее координаты и наверняка пару раз уже изучил этот участок Вселенной вдоль и поперек.
– Марина, что с тобой? Ты не хочешь мне ничего рассказать? – спросил Мурасаки.
Марина отрицательно покачала головой. Мурасаки вздохнул. С одной стороны, Марина действительно нашла Чоки и Раста. С другой стороны, в ее поведении были странности.
– Послушай, – сказал Мурасаки. – Мне надо знать, что с тобой происходит.
– Зачем? – глухо спросила Марина.
– Чтобы понимать, в чем я могу на тебя рассчитывать, а в чем нет. Ты не смогла подойти к печати. Как я понимаю, ты не сможешь со мной отправиться к Чоки. Представь, а если бы это я его нашел и просто взял тебя с собой, ни о чем не предупредив, полагая, что ты легко адаптируешься к любой среде, как и я. Что было бы с тобой?
– Не надо меня запугивать.
Мурасаки пожал плечами.
– Я не собираюсь тебя запугивать. Я хочу знать, в каком ты состоянии. Или, может быть, ты на самом деле не Марина, а просто андроид, принявший облик Марины?
Марина коротко рассмеялась, дребезжащим истеричным смехом. О да, давно ему не устраивали истерик, он уже и забыл как это бывает.
– Я не андроид. Я могу рассказать тебе что угодно о нашем прошлом…
– Воспоминания с легкостью переносятся с одного носителя на другой.
– Я не андроид! – повысила голос Марина.
– Хорошо, хорошо, – кивнул Мурасаки. – Я понял. Ты не андроид, но ты больше не относишься к Высшим.
– Отношусь, все еще отношусь, – вскинулась Марина. – Не тебе решать, кто Высший, кто нет.
Мурасаки закатил глаза. Это была не та тема, которую ему хотелось бы обсуждать сейчас. Он хотел бы сгрузить все данные о печатях и начать анализ. А потом – поговорить с Чоки и Растом. Заниматься делами, а не утешать Марину.
– Тогда почему ты иногда ведешь себя как обычный человек?
– Потому что у меня сейчас очень маленький потенциал, Мурасаки. Потому что мне все сложнее поддерживать себя в состоянии Высшего.
Мурасаки нахмурился.
– О чем ты? Мы не можем перестать быть Высшими. Это наша природа.
– В таком случае у меня для тебя неприятные новости. Наша природа может нам изменить, – грустно сказала Марина.
– Что ты имеешь в виду?
– Наши силы рано или поздно иссякают. От меня отказался заказчик, когда я не смогла выполнить очередной заказ.
– Как не смогла?
– Никак не смогла. У меня не было сил. Я тогда еще могла бы, например, превратить планету в пояс астероидов… или изменить траекторию спутника, но заказчик хотел, чтобы пространство схлопнулось… чтобы ничего не осталось на месте того мира…
– Банальная черная дыра, – начал было Мурасаки.
– Это для тебя она была банальной! А на нее у меня уже не хватало сил.
Мурасаки помолчал. Да уж, сюрприз так сюрприз ему подбросила Констанция. Нет, он теоретически понимал Марину и ее страдания. Но зачем Констанция дала ему помощника, который почти ничего не может?
– И как, – спросил Мурасаки, – ты их теряешь, свои способности? Они тратятся только когда ты что-то делаешь, или просто с течением времени… по мере жизни?
– Когда что-то делаю, – сказала Марина.
– Поэтому ты стараешься ничего не делать.
– Да.
– Но… ты обсуждала это с Констанцией?
– Конечно, она мой куратор. И нет, ничего изменить нельзя. Иначе зачем в Академии столько студентов, как ты думаешь? Чтобы заменять выбывших. У Конструкторов и Деструкторов есть срок годности. У каждого из нас. Думаешь, зачем нам измеряют потенциал при выпуске? Вот это и есть наш срок годности.
Мурасаки покачал головой. Это было очень странно. Странно, что он отучился в Академии, потом работал и никогда, никогда не слышал о том, что их способности могут обнулиться. Да, конечно, он задавался вопросом, кому и зачем нужно столько Высших. Но он думал, что дела обстоят иначе. Заканчиваются контракты, у Высших заканчивается желание, и они уходят жить свою жизнь. А то, что рассказала Марина – это было не грустно, но это было… неожиданно. Это надо обдумать. Проверить и обдумать.
– Я не знал, – наконец, нарушил тишину Мурасаки.
– Конечно, ты не знал, – усмехнулась Марина. – Я тоже не знала, пока не почувствовала, что со мной что-то не так. Прибежала к Констанции, она мне и рассказала. Даже то, что пределы силы от студентов держат в тайне, потому что они могут начать экономить себя, а это невыгодно. Только при выпуске измеряют потенциал, это важно для заказчиков. И для расчета, сколько студентов набирать.
Мурасаки покивал головой. Наверное, это действительно очень страшно – быть всемогущим, а потом потихоньку терять свое могущество и понимать, что неизбежно настанет момент, когда от него ничего не останется, совсем ничего. И ты превратишься в обычного человека. Это как истекать кровью, только еще неизвестно, что больнее.
– Марина, но ведь никто не виноват.
– Я знаю, – сказала Марина, – и я тебя ни в чем не обвиняю.
– Хочешь выпить? – улыбнулся Мурасаки. – У меня есть неплохое вино.
– Это входит в твое понятие о деловых отношениях? – спросила Марина.
– Будем считать, что у нас встреча однокурсников, – предложил Мурасаки, – в мини-формате. Так как? Нести вино?
– Если кроме вина у тебя найдется какая-нибудь закуска, то давай, – согласилась Марина.
Вино в самом деле оказалось неплохим. Не таким хорошим, как ожидал Мурасаки, но достаточно густым и терпким, чтобы заглушить легкую боль. Конечно, никакое вино не вылечит боль Марины. Вряд ли такую боль можно вылечить в принципе. Но оно позволяет отвлечься. Подумать о другом. Не опускаться в глубь своей тоски.
