Старик открыл один глаз, посмотрел на страдающих охотников и хмыкнул.

– Найдётся, – он с кряхтением поднялся, придерживая живот рукой. – Угощу всех, а заодно и сам полечусь. А то я что‑то увлёкся…

Он поднялся с камня, опираясь на посох, и направился к озеру. Маркус и Робин вяло проводили его взглядами, не понимая, о чём речь. Думаю, они ожидали, что старик просто даст им какую‑нибудь траву пожевать.

Игнис присел у кромки воды, достал из мешочка на поясе свою ступку и несколько сухих колосьев. Зачерпнул воду в чашку, бросил туда колосья и сложил руки вокруг посуды.

Секунду ничего не происходило, потом вода в чашке задрожала.

Меня этим было уже не впечатлить, а вот охотники смотрели не отрываясь.

Поверхность жидкости вспенилась без всякого огня. Пузырьки побежали по краям, вода закипела, а колосья начали растворяться, окрашивая содержимое в золотистый цвет. От чашки потянулся тонкий пар, закручивающийся спиралями.

Маркус резко выпрямился, забыв о боли в животе. Робин застыл с открытым ртом, не в силах оторвать взгляд от происходящего.

Их лица побледнели ещё сильнее.

Я наблюдал за их реакцией и мысленно отметил момент, когда до них дошло. Секунду назад перед ними был просто потрёпанный дед‑отшельник, который любит хорошо поесть. Теперь они видели культиватора высокого уровня, способного кипятить воду голыми руками.

Робин открыл рот, пытаясь что‑то сказать, но из горла не вырвалось ни звука. Маркус сглотнул так громко, что я услышал это даже с расстояния в несколько шагов.

Жидкость в чашке приобрела зеленоватое свечение и начала пузыриться активнее. Игнис провёл ладонью над поверхностью, и напиток успокоился, превратившись в ровную, мерцающую массу.

Старик поднялся, неся чашку обратно к костру, и разлил содержимое по деревянным мискам. Пять порций: мне, Маркусу, Робину, Риду и себе.

– Держите, – протянул он нам миски.

Маркус принял свою обеими руками, и я заметил, как слегка дрожат его пальцы. Робин взял миску с таким выражением лица, будто ему вручили живую гранату. Они опасались отказаться, но и пить тоже боялись.

Я без колебаний поднял свою миску, чувствуя приятный жар, исходящий от стенок.

– Ну. За приятную компанию и хороший обед, – сказал вслух и сделал глоток.

Вкус оказался непривычным, но интересным. Газированный, с лёгкой горчинкой колосьев и сладковатым послевкусием, напоминающим мёд. Духовная энергия растеклась по телу мягкой волной, и тяжесть в желудке начала отступать.

Первый квас в этом мире, занятно.

Я сделал ещё один глоток, наслаждаясь ощущением лёгкости.

Маркус и Робин видели, что я пью спокойно, без малейших признаков отравления или побочных эффектов, и это явно придало им смелости. Хотя окончательно их убедил Игнис.

– Пейте, – сказал старик, опускаясь на свой камень. – Напиток полезен как для культивации, так и для пищеварения. Ускоряет духовный и обычный метаболизм.

Маркус первым поднёс миску к губам. Его рука всё ещё подрагивала, но он сделал большой, решительный глоток, как человек, который прыгает в холодную воду.

И застыл. Робин, глядя на него, тоже выпил.

У обоих округлились глаза. Я буквально видел, как по их телам пробежала волна энергии, как напряглись и тут же расслабились мышцы, как цвет лица начал возвращаться от мертвецки‑бледного к нормальному.

– Это… – Маркус потряс головой, будто пытаясь убедиться, что не спит. – Ничего подобного никогда не пил. Оно шипит! И покалывает язык! И живот… живот перестал болеть!

– Алхимия… – прошептал Робин, глядя в свою опустевшую миску с благоговением.

Игнис удовлетворённо кивнул и принялся медленно пить из своей порции. Рид, оживившись при виде жидкости, подполз к миске, которую старик поставил рядом с ним, и начал лакать, урча от удовольствия.

Раздутые животы кота и старика стали медленно уменьшаться. Через несколько минут все миски опустели.

Охотники окончательно восстановились после переедания. Их лица обрели нормальный цвет, а в глазах снова появился живой блеск. Гости сидели на своих камнях, переглядываясь потрясёнными взглядами и явно не зная, как себя вести.

Маркус откашлялся и выпрямился, глядя на Игниса.

– Благодарю вас, старший, – в его голосе звучало искреннее уважение, без тени прежней снисходительности. – Вы… вы спасли нас.

– Д‑да, – Робин запнулся и тоже присоединился. – Спасибо, мастер. Мы… мы в долгу перед вами.

Оба склонили головы в почтительном жесте, который я видел в первые.

Я наблюдал за этой трансформацией и мысленно отметил, как быстро люди меняют поведение, когда понимают с кем имеют дело. Пять минут назад Игнис был для них просто соседом‑бродягой. Теперь он мастер, перед которым нужно склонять голову. Да уж, сила в этом мире меняет всё…

Игнис махнул рукой, отмахиваясь от благодарностей.

– Не стоит церемоний, я здесь просто гость, как собственно и вы.

Охотники закивали так усердно, будто старик сказал что‑то невероятно мудрое.

Я допил остатки кваса, поставил миску на камень и повернулся к Маркусу и Робину.

– Ладно, парни, – сказал спокойно. – Теперь, когда все пришли в себя, давайте поговорим о делах. Робин, ты должен был остаться в деревне и следить за стройкой. Что там случилось? Какие новости привезли?

Робин сначала выпрямился, будто собирался сообщить что‑то важное, но потом замялся. Плечи напряглись, взгляд заметно дёрнулся. Он, наверное, собирался что‑то сказать, но вместо этого на секунду замолчал, явно подбирая слова. Ну не к добру это, сразу понятно.

– Проблема с пилорамой, – наконец выдохнул охотник. – Треснул диск. Мастер сказал, что без замены детали работать нельзя, иначе всю конструкцию разнесёт и поубивать может. Послали гонца в город за запчастями, но это займёт время.

Я слушал молча, переваривая информацию.

– Материалов для веранды не хватает, – продолжил он. – Те доски, что были в наличии, уже пошли в дело, а для завершения нужны новые. Пока пилорама стоит, новых не будет, а следом и сроки сдвигаются.

– Насколько?

– Дней на десять, – Робин поморщился. – Вместо оставшихся двадцати закончим за тридцать. Но работа полностью не встала, но сам понимаешь, без досок сильно не разгонишься.

Я кивнул, обдумывая ситуацию. Десять дней задержки, это конечно неприятно, но не смертельно. Главное, что стройка не встала колом и люди продолжают работать.

– Что уже сделано? – уточнил я.

Робин оживился, перечисляя по пальцам:

– Забор перенесли на новую линию, как ты просил. Столбы для веранды вкопаны и выровнены, каркас построен и укреплён. Сейчас работают над крышей веранды, там нужны доски, но пока используем то, что осталось. После крыши займемся полом.

Я быстро прикинул в уме.

С того момента, как я уехал из деревни к озеру прошло четырнадцать дней. Если добавить тридцать дней на завершение строительства, получается сорок четыре дня от текущего момента. В сумме выходит полтора месяца.

Хм… А что, если приурочить открытие ресторана именно к празднику? Народу в деревне будет полно, включая имперских чиновников для замера уровней культивации. Отличная возможность заявить о себе и сразу привлечь клиентуру.

Да, пожалуй так и сделаю. Открою свой ресторан вечером после официальной части. Люди будут в приподнятом настроении, захотят отметить свои достижения.

– Приемлемо, главное, чтобы к Празднику Меры всё было готово.

Робин явно расслабился, услышав моё одобрение. Видимо, боялся, что я начну орать и требовать от него невозможного. Предполагаю, что Людвиг именно так с ними и общался.

Я уже собирался спросить, есть ли ещё что‑то, когда Маркус откашлялся, привлекая внимание.

– Ив, – его голос звучал осторожно, словно он подбирал слова. – Есть ещё одна новость. Насчёт Амелии Флоренс.

Моя бровь дёрнулась вверх.