Она повернулась к Иву. Мальчик стоял спокойно, вытирая нож о рукав рубахи. На его лице не было торжества или самодовольства. Только терпеливое ожидание её вердикта.

Изольда взглянула на Грегора. Мясник смотрел на нее с отчаянной мольбой в глазах. Он ожидал ее поддержки. Годы сотрудничества. Стабильные поставки. Взаимная выгода.

Но Изольда не построила бы состояние своей семьи на сентиментальности. Только качество имело значение. А здесь оно говорило само за себя.

— Я отдаю свой голос за Ива. Каждый его кусок подготовлен безупречно, — озвучила она свой вердикт.

Толпа взорвалась возгласами. Грегор побледнел, хватаясь за край прилавка. Изольда развернулась, возвращаясь на свое место. Её решение прозвучало.

Счет стал равным: один один.

Теперь слово за Старостой Элриком.

После минуты изучения обоих результатов, и удивления от лицезрения кусков подростка, дед видимо пришел к тем же выводам, что и Изольда. Он повернулся к мальчику.

— Победитель… Ив.

Площадь взорвалась криками. Грегор рухнул на колени, его лицо стало пепельным. Губы беззвучно шевелились.

Изольда наблюдала, как мальчик спокойно убрал нож за пояс. Никакого торжества. Никаких насмешек над поверженным противником. Удивительная реакция для оборванного мальчишки.

— Спасибо за честное судейство, — сказал он старосте, а потом повернулся к Грегору. — Мясник, ты проиграл. У тебя есть время до завтрашнего утра, чтобы освободить прилавок.

Мясник поднял на него мутный взгляд, полный ярости и унижения.

Мальчик развернулся и пошел от прилавка.

Изольда проводила его взглядом. Интересно. Очень интересно.

Этот Ив, он ведь местный дурак. Возможно это и правда, но точно не в деле разделки мяса.

Что за навыки он только что показал? Да и откуда такой талант в этой захолустной деревне? Нужно будет присмотреться к нему, может он подойдет на подхват к ее поварам на кухне. Выполнять там грязную работу навроде такой какую он показал только что.

Толпа постепенно расходилась. Люди возвращались к своим делам, обсуждая увиденное.

Прилавок добавит немного удобства в работе. К тому же там помимо открытого пространства, есть закрытое позади, где можно хранить товары. В общем, думаю, это стоящее приобретение.

Однако, то каким образом я его получил не вызывало никакого удовлетворения. Разделка мяса… Это не приготовление блюд, и даже не умиротворяющий процесс рыбалки. Да и навыки противника не разжигали никакого спортивного интереса, а наоборот лишь вызывали разочарование и мысли наподобие «боже, с кем я соперничаю…».

В целом я уже заранее догадывался об этом, согласился на бой лишь, чтобы избавиться от этого надоедливого жердяя. Чтобы не портил настроение во время работы.

Ладно, пора двигаться дальше.

Благополучно выкинув из головы мясника, я подошел к тому месту, где оставил морду с оставшейся рыбой. Рид дежурил рядом, демонстративно игнорируя прохожих. Его хвост подергивался. Кот явно ждал от меня пару рыбьих голов за проделанную им работу.

Я присел на корточки и осмотрел рыбу. В ловушке осталось с десяток штук. Жабры алые, глаза ясные. Всё ещё свежи, одним словом, — товар что надо. Можно было снова зазывать к себе покупателей, но после такого дня на это уже просто не осталось сил.

Уже собирался объявить о распродаже остатков, когда краем глаза уловил движение в толпе. Из неё вышла девочка.

Хрупкая, худенькая, но одетая в дорогие вещи. Шелковое платье с изящной вышивкой, изысканные заколки в волосах. По богатству наряда она ничуть не уступала госпоже Изольде, что только что судила наш поединок.

Сразу вспомнил её. Это же она тогда поделилась со мной яблоком. Помню еще удивился её щедрости. Хотя возможно, учитывая ее статусную одежду, для нее раздавать яблоки, даже мешками, каждому встречному ничего не стоит.

Она подошла ближе. Те же грустные глаза, что и в прошлый раз. Только теперь под ними залегли тёмные круги, а на руках проступали свежие синяки. Кто-то её бил. И делал это уже не впервые.

За ее спиной стоял хмурый слуга, он был высокий и широкоплечий. Его лицо скрывал тюрбан, оставляя видимой только узкую полоску глаз. Руки скрещены на груди, а весь его вид напоминал каменное изваяние.

Девочка остановилась в паре шагов от меня. Молча посмотрела на рыбу, потом подняла на меня взгляд.

— Тебе нужны деньги? — спросила она тихо.

Я непонимающе вскинул брови. Странный вопрос. Конечно, нужны. Кому они не нужны? Но почему она спрашивает меня об этом?

— Кто ты? — спросил у неё вместо ответа. — И почему ты мне помогаешь?

Девочка приоткрыла рот, готовая что-то сказать, но слуга с корзиной с продуктами за ее спиной негромко кашлянул.

Она тут же остановилась, будто её кто-то одёрнул.

— Юная госпожа, — проговорил он низким, глухим голосом. — Вам запрещено общаться с этим бездомным. Приказ главы семьи. Если он узнает, будет очень зол.

Она сжала свои маленькие кулачки. Повернулась к слуге.

— Замолчи.

Он замолк. Девочка упрямо взглянула на меня, будто решала что-то важное.

Хоть она обратилась резко со слугой, но все же видимо решила послушать его. Потому как ответов на мои вопросы не последовало. Слуга был еще и нянькой.

Вместо этого девочка сунула руку в складки платья, достала небольшой мешочек и протянула его вперед.

— Вижу, что тебе нужны деньги, поэтому вот. Бери.

Внутри мешочка прозвенели монеты. И судя по звуку, их там было довольно много.

М-да. Странная девчонка.

Помню принцесса Диана помогала нищим, занималась благотворительностью. Может эта девочка имеет такие же склонности? Сама богатая, но помогает мне как бездомному?

Хм. Ладно. Что касается денег, то брать их вот так у ребенка?

Я поджал губы, и после недолгого размышления произнес:

— Не знаю кто ты и зачем этим занимаешь, но деньги мне и правда нужны. Однако, просто так брать не стану. Взамен могу продать тебе рыбу.

Девочка нахмурилась, задумчиво сведя брови. Затем уверенно кивнула.

— Хорошо. Тогда я заберу всю твою рыбу.

Она вновь протянула мешочек. Я принял его. Тяжелый. Развязав тесемку, заглянул внутрь.

К моему удивлению вместо медяков, меня встретил блеск серебра. Монет было столько, что предполагаю их хватило бы на покупку всех товаров, что лежали на этом рынке.

Однако, цену за рыбу мною была установлена в медяках.

— Какой курс серебра к меди? — уточнил я.

Девочка удивлённо моргнула. Мой вопрос явно застал в её врасплох.

— Один к ста, — буркнул слуга позади, смерив меня презрительным взглядом.

Ясно. Тогда десяток рыб с учетом акции будет стоить сорок четыре медяка. Я вытряхнул на ладонь одну серебряную монету, а мешочек вернул девочке. Затем сунул руку в свой карман, нащупал там горсть монет и отсчитал ей сдачу.

— Это твое.

Она замерла на мгновение, еще раз удивленно моргнув, но ничего не сказала и убрала деньги в мешочек.

Я же взял в руки нож и приступил к своему клиент-ориентированному подходу.

Лезвие заскользило по чешуе, пальцы крепко держали рыбу. Руки работали сами по себе, пока я разделывал: чистил, потрошил, отрезал головы и хвосты. А вот мысли, бушующие в голове не давали покоя.

Вновь посмотрел на нее. На вид лет восемь-девять. Маленькая, избитая, одетая в дорогие тряпки, но глубоко несчастная.

— Почему у тебя синяки? — спросил, не отрывая взгляд.

Девочка молчала. Но вот слуга за ее спиной напрягся. Я почувствовал на себе его тяжелый взгляд.

— Кто тебя бьет?

Молчание.

— Твой отец?

Слуга шагнул вперед, будто собирался преградить путь. Девочка тут же обернулась к нему.

— Замри, — бросила она коротко.

Он застыл, но плечи остались напряжёнными, как у хищника, готового к броску.

Через несколько минут я закончил разделывать девятую рыбу. От моего улова осталась последняя, лучшая и самая крупная рыба.