— Если я проиграю… — он усмехнулся, словно сама мысль об этом была абсурдной, — то я публично признаю, что твоя рыба стоит внимания. Но если проиграешь ты, — его голос стал жестким, как замерзшее мясо, — то ты навсегда уберешься с этого рынка. И больше никогда не будешь продавать здесь свои вонючие речные отбросы.

Наступила тишина. Все взгляды устремились на меня.

Но я спокойно выдержал эти взгляды, мысленно оценивая ситуацию. Значит вот в чем заключается план-капкан этого переваренного пеликана. Не просто сразиться со мной, чудливым подростком по мнению всех, а сделать это на том поле битвы, где он будет максимально уверен в своих силах — то есть в мясном деле. Я же как рыбак должен по умолчанию быть слабее.

Подозреваю еще, что и его уровень закалки выше чем у меня, что облегчит разделку мяса.

Я повернул нож потерявшим остроту лезвием вверх. На свету дефекты на нем выглядели еще отчетливее.

М-да. Еще один фактор не в мою пользу.

Тушин предложил слишком высокую ставку, которая может обернуться потерей доступа к рынку. А это по умолчанию рубит на корню все мои планы.

Благоразумнее всего было бы отказаться. Мелкому пацану это простят.

Но внутри то я не мелкий пацан, чтобы чуть что пугаться некрасивых дяденек. Да и мясник этот уже порядком поднадоел, пора разобраться с ним на корню. Вот только нужно в начале изменить некоторые детали.

— То есть если я проиграю, — я прочистил ухо. — То должен буду прекратить торговать, а если ты, то ты просто скажешь, что моя рыбка неплохая? Ха-х. Тебе не кажется, что это маленько не равноценные ставки? Так не пойдет, Гриша, мне нужно другое условие.

Грегор нахмурился.

— Какое еще условие?

— Все просто, — я повторил за ним, указывая на его торговую точку, но мой жест был шире. Я обвел её. — Если ты проигрываешь, то отдаешь мне все это. Свой прилавок.

ТЫ-ДЫЩЬ!

Реакция последовала незамедлительно. Челюсть мясника отвисла. Он уставился на меня, не веря своим ушам. Толпа зароптала.

— Он в самом деле всерьез говорит это?

— Отдать прилавок?

— Это же игра на полное разорение…

Пока зрители обсуждали, Грегор молчал. Его лицо переливалось всеми оттенками от красного до фиолетового. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Что, Гриша? — я чуть склонил голову набок и неприкрыто усмехнулся. — Струсил? Не хватает храбрости на сражение с равными ставками?

Его щеки затряслись.

— Я согласен! — рявкнул он так, что несколько кур в клетке неподалеку испуганно закудахтали. — Готовься к позору, выскочка!

Он развернулся и, расталкивая зевак, направился к своему прилавку, чтобы подготовить место для поединка.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке. Не думал, что в этой жизни мне придется доказывать свои поварские навыки, но так даже интереснее.

Мясник согласился.

Толпа зашумела. Зеваки, что до этого лениво глазели на спор, вдруг оживились. Одни начали расталкивать соседей локтями, другие вытягивали шеи, а самые шустрые уже пробирались вперед, стараясь занять места получше.

Собравшиеся глазели с нескрываемым азартом. Для них это было не просто спор двух торговцев, а настоящее развлечение, которое разогнало скуку рыночного дня. Ставки высокие, напряжение нарастает, и уж точно кто-то уйдет отсюда с позором, подарив толпе повод для пересудов.

Ха-хах, что может быть лучше для развлечения?

— Отлично, — я кивнул и, как только гул чуть поутих, продолжил говорить. — Раз со ставками разобрались, остался ещё один нерешённый вопрос. Кто будет судить? Не думаю, что стоит давать это на откуп толпе, решение будет слишком не объективным. Нужны люди, которые хоть что-то понимают в мясе.

Грегор, все еще багровый и кипящий от злости и негодования, на мгновение призадумался. Его маленькие глазки пробежались по площади, а потом на его лице расплылась самодовольная ухмылка.

Ага, чует поддержку деревни. Видимо думает, что все будут на его стороне.

— Хорошо. Выберем из уважаемых и разбирающихся людей, — пробасил он, расправляя жирные плечи. — Пусть решают те, чье слово весомо в любом вопросе.

— Предлагаю старосту деревни Элрика, — выкрикнул рыжий парень из толпы и указал на седобородого старика, который как раз подошёл к рынку. — Его справедливость известна всем в нашей деревне.

Некоторые зрители переглянулись и несколько раз кивнули, выражая молчаливое согласие.

Я посмотрел на старосту. Старик и правда производил хорошее впечатление. Простая, но безукоризненно чистая одежда. В руках витиеватый посох. Лицо напоминало выветренный камень, суровое и непоколебимое. А глаза… Глубоко посаженные, тяжелые.

Он выглядел как воплощение закона и порядка в этой деревне. В прошлый раз во время хождения по деревне я слышал, что он здесь чуть ли не самый сильный культиватор. То ли седьмая, то ли восьмая ступень закалки.

Ладно. Думаю судить он будет честно, пускай и строго.

— Не возражаю против его кандидатуры, — сухо ответил я.

Старосту быстро ввели в курс дела, и он кивнул, принимая на себя роль судьи.

— Также, — продолжил Грегор, бегая взглядом по находящимся на площади людям, — предлагаю госпожу Изольду.

Он указал на богато одетую женщину средних лет у прилавка с тканями. Ее шелковое платье переливалось на солнце всеми цветами радуги, а нефритовые заколки в волосах стоили, пожалуй, больше, чем весь мой недельный улов вместе взятый.

Торговцы перед ней низко кланялись, а вокруг сновали слуги, стараясь угодить. Да. Без сомнения, она принадлежала к одной из самых состоятельных семей деревни.

— Она знает толк в качественных продуктах, — добавил мясник, объясняя мне очевидное.

Как только ей предложили госпожа Изольда, до этого выглядевшая откровенно скучающей, едва заметно улыбнулась и кивнула. Ее взгляд задержался на мне, цепкий и холодный, как у торговца, оценивающего товар. Интересно, сколько бы я стоил в ее мире? Пару медяков за кило?

Богатая дама примет решение, исходя только из своей выгоды или каприза. Как именно, предугадать практически невозможно. Женская логика для мужчин всегда остаётся загадкой.

— И в качестве третьего судьи, — Грегор развернулся к группе молодых мужчин, что стояли неподалеку, — предлагаю Робина. Он лучший молодой охотник и победитель состязания между ними в этом году. Он как ни кто другой знает, что такое свежее и правильно добытое и разделанное мясо.

Крепкий молодой парень со шрамом на щеке шагнул вперед. Он бросил ленивый взгляд на толпу, а затем равнодушно пожал плечами.

— Я тоже согласен.

После того как Робин согласился, его взгляд на долю секунды пересекся с Грегором. Охотник едва заметно кивнул. Уголок губ мясника чуть дрогнул в ответной ухмылке.

Движение было почти незаметным, но глаз, отточенный годами работы на кухне, где приходилось следить за десятком поваров одновременно, его зафиксировал в ту же секунду.

Хм… Что это за обмен знаками?

Выглядело это подозрительно. Неужто молодой будет подсуживать жирному?

На мгновение мелькнула мысль отказаться от этой кандидатуры, но другие жители деревни одобрительно поддерживали его. Если возражу, поднимется гул неодобрения, да и что-то мне подсказывает, что в жюри выдвинут какого-нибудь другого охотника.

Который скорее всего тоже окажется лояльным к мяснику. Ведь они подозреваю его поставщики.

Впрочем, чего я заморачиваюсь. Касательно остальных двух жюри я спокоен, а значит их большинства вполне хватит для объективного определения победителя.

Я ничего не сказал. Молча кивнул, подтверждая судейский состав.

Зрители, повинуясь жестам мясника, расступились, образовав вокруг его прилавка широкий круг. Судьи расселись на специально принесенных для них скамьях.

Я подошел к прилавку. Массивная дубовая плита. Места хватило бы и на четверых. Поверхность испещрена глубокими царапинами от тяжёлого тесака, в щелях застыл старый жир. Грязное рабочее место, за такой бардак на моей кухне повара отскребали бы эту столешницу до первозданного блеска. Приятного мало, но работать можно.