Толпа вокруг зашумела.

— Людвиг идет, — прошептал кто-то рядом.

— Главный охотник, — подхватил другой голос.

Вот оно что. Значит, это он и есть. Тот самый Людвиг, о котором рассказывал Маркус. Тот, кто держит всю деревню за одно место.

От всей этой компании веяло неприятностями.

Людвиг остановился прямо перед моим прилавком. Его глаза излучали холодную яростью.

— Ты, — проговорил он, глядя на меня в упор. — Кажется, ты потерял ориентиры, мальчишка.

Я посмотрел на него спокойно.

— Здравствуйте. Не понимаю о каких ориентирах вы говорите, но если это про рыбу, то к сожалению, весь товар уже распродан. Приходите завтра, с утра пораньше, если хотите купить что-то свежее.

Среди оставшихся на площади людей пробежали сдавленные смешки. Несколько зевак прикрыли рты руками. Лицо Людвига побагровело.

Его кулак с силой обрушился на столешницу. Оставшиеся лежать на нём лопухи, аж подпрыгнули.

Главный охотник обвел взглядом прилавок, пустые корзины.

— Это мой рынок. Моя территория. И я не позволю какому-то выскочке с его тухлой рыбой здесь торговать.

Людвиг наклонился ближе. Его голос стал тихим, но от этого еще более угрожающим.

— У тебя есть время до завтрашнего утра. Чтобы духу твоего здесь не было. Ты или уберешься сам, или отправишься на корм своим рыбам.

Я спокойно смотрел на Людвига. Его лицо, искаженное гневом, находилось всего в полуметре от моего. В глазах, похожих на мутные стекляшки, плескалась неприкрытая ярость.

— Убраться? — я слегка наклонил голову, делая вид, что не совсем понял о чем он сейчас говорит. — Простите, не расслышал. Вы сказали, чтобы я убрался с вашего личного рынка? Но, насколько я знаю, эта площадь принадлежит деревне. А я, как и вы, ее житель. Так что имею полное право здесь находиться и торговать.

Зрителей нашей перепалки становилось всё больше. Если пару минут назад они бежали, то сейчас, вокруг нас стала собираться толпа. Представление у моей лавки стремительно набирало обороты.

Людвиг выпрямился. Его ноздри раздувались, как у быка перед корридой.

— Ты, видимо, не понял, мальчишка, — прорычал он с трудом сдерживая ярость. — Я здесь закон. И если сказал, что ты уберешься, значит, ты это сделаешь. Или я тебя лично своими же руками в порошок сотру.

Он сделал шаг назад и окинул меня презрительным взглядом с головы до ног.

— У меня восьмой уровень Закалки Тела, — произнес Людвиг медленно, цедя каждое слово, чтобы дошло даже до самого тупого. — Вот моя сила. А что есть у тебя? Третий? Четвертый? Да я тебя одним пальцем прихлопну и даже не замечу.

Я усмехнулся. Да, восьмой уровень это серьезно. Скорее всего это и правда вершина того, что можно достичь в этой деревне. Но, как я уже успел убедиться на практике, грубая сила без мозгов, — это просто большой шкаф, который громко падает. Особенно, если его правильно подтолкнуть.

Не стал ничего ему отвечать. Вместо этого взял в руки свой новый нож. Лезвие было бритвенной острым, а рукоять удобно легла в руку.

Нож взлетел в воздух, завертелся, описывая сложные восьмерки. Мои пальцы легко ловили его то за рукоять, то за лезвие, перебрасывая из одной руки в другую. Клинок превратился в размытое серебристое пятно, вжикающее в воздухе.

Людвиг замер, пытаясь уследить за моими движениями. Его охотники тоже подались вперед, их лица выражали смесь удивления и недоверия.

Я поймал нож за рукоять и с легким стуком опустил острие на столешницу.

— Может, твой уровень и выше, — сказал спокойно, глядя прямо в глаза Людвигу. — Но просто так я тебе ничего не отдам. Попробуешь забрать силой, и я обещаю, кому-то из твоих ребят сегодня понадобится хороший лекарь. А то и ящик.

Рид, который до этого спокойно дремал под прилавком, вдруг выскочил наружу. Его шерсть вздыбилась, спина выгнулась дугой, а клыки блеснули, когда он зашипел. Хвост дергался, будто сам по себе, выдавая его готовность к драке.

На площади повисла напряженная тишина. Толпа замерла, словно затаив дыхание.

Людвиг стоял, тяжело дыша. Его взгляд метался между мной, ножом в моей руке и шипящим котом. В его глазах мелькали злость и что-то похожее на растерянность. Похоже он не ожидал такой упертости от подростка.

— Ты сам сделал свой выбор, мальчишка, — наконец он выдавил из себя.

Его рука медленно потянулась к рукояти тяжелого топора, висевшего на поясе. Охотники, как по команде, шагнули вперед, окружая мою лавку.

Я прищурил взгляд, вот-вот готовясь к тому, что прольется кровь, но внезапно решительный девичий голос прорезал тишину.

— Оставьте его в покое!

Все обернулись.

Из толпы шагнула Эмма. Она остановилась прямо между мной и Людвигом, раскинув руки, будто тонкие ветви, пытаясь создать непреодолимую преграду. Ее плечи дрожали, но спина оставалась выпрямленной, словно твердый ствол поддерживал эту хрупкую фигуру.

— Он ничего плохого не сделал! — заявила она, глядя на Людвига без страха. — Он имеет право торговать здесь, как и все остальные!

Людвиг опешил. Он уставился на девочку, не зная, как реагировать на её действия.

Но ее смелость длилась недолго. Из толпы тут же вынырнул хмурый слуга в тюрбане. Он обхватил Эмму вокруг пояса и грубо оттащил в сторону.

— Юная госпожа, — прошипел он, — Глава семьи запретил вам вмешиваться и помогать этому человеку. Вы забыли?

Эмма пыталась вырваться, но хватка слуги была крепкой. Он потащил ее прочь с площади, не обращая внимания на ее протесты. Толпа молча расступилась, провожая её сочувствующими, но испуганными взглядами.

Людвиг расхохотался. Громко, издевательски.

— Что, мальчишка, прикрываешься юбкой маленькой девочки? Какое жалкое зрелище.

Он снова положил руку на топор.

— Ну что ж, представление окончено. Пора…

— Я бы на вашем месте не торопилась.

Этот голос я узнал сразу. Властный, холодный с нотками металла.

К нам неспешно приближалась Амелия. Она шагала с высоко поднятой головой, а шелковый халат мягко колыхался от ветра. Веер в ее руке был сложен, но держала она его так, будто он не украшение, а смертоносное оружие.

Она остановилась рядом со мной, окинув Людвига и его шайку презрительным взглядом.

— Этот человек, — она указала на меня кончиком веера, — имеет обязательства перед семьей Флоренс. Он должен выполнить для нас одну важную работу. И до тех пор, пока он ее не сделает, с его головы не должен упасть ни один волос.

Она сделала паузу, давая своим словам впитаться в сознание охотников и их главаря.

— Если же кто-то из вас, — ее голосе появилось больше льда, — посмеет причинить ему вред, то будет иметь дело не с ним, а с моей семьей. Надеюсь, это понятно всем?

Людвиг побагровел, его взгляд впился в Амелию, словно хотел прожечь её насквозь. Челюсти сжались так сильно, что скрип зубов был слышен даже в шуме площади.

— Тебе повезло, мальчишка, — процедил он, переводя взгляд на меня. — Считай, что получил отсрочку. Но как только защита Флоренсов иссякнет, я тебя из-под земли достану.

Я спокойно встретил его взгляд.

— Посмотрим, кто кого еще достанет, — ответил ему с усмешкой.

Людвиг развернулся и, бросив на прощание полный ненависти взгляд, зашагал прочь с площади. Его охотники, как побитые псы, поплелись следом за ним.

На время конфликт был поставлен на паузу.

Толпа на площади начала медленно расходиться, обсуждая произошедшее. Амелия повернулась ко мне. На ее лице не было и тени улыбки.

— Не думай, что я сделала это ради тебя, — холодно бросила она. — Ты нужен моей семье живым и здоровым, чтобы выполнить свою часть уговора, — она щелкнула веером. — Через восемь дней. Утром. Жду тебя в нашем поместье. И захвати с собой мой заказ. Десять своих лучших золотых рыб.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к своему экипажу. Служанка с корзиной поспешила за ней.

Я остался один посреди опустевшей площади. Рид ободряюще потерся о мою ногу, тихо мурлыча. Я погладил его между ушей, собирая мысли в кучу.