Адреналин приправа удивительная. Он способен замаскировать вкус любой усталости, заставить протухшие силы организма казаться свежими и бодрыми, а безумные идеи превращать в гениальный план.

Когда первые лучи солнца коснулись глади озера, я чувствовал себя просто отлично.

Я знал, как теперь добыть концентрированную эссенцию, но с двумя котлами и одной удочкой много не сделаю. Нужно срочно масштабировать мою идею, а для этого раздобыть нужное оборудование. Мне срочно нужно к Чжао!

Огляделся. Рид развалился у остывающего костра, свернувшись клубком, один хвост небрежно закинут на морду, второй обвивал туловище.

– Рид, – позвал его тихо. – Пойдёшь со мной в деревню?

Кот приоткрыл один глаз, в котором читалось глубокое философское презрение к любой физической активности до полудня. А следом мне поступил четкий образ: Рид, лежащий на теплом камне, и жирный олень, сам прыгающий ему в пасть.

– Ха‑ха, понял тебя приятель. Тогда оставайся здесь, сторожить лагерь, – усмехнулся, затягивая потуже пояс.

Кот зевнул, обнажив ряды острых зубов, и потянулся, выгибая спину.

Я же развернулся и, полный решимости, зашагал в сторону деревни.

Меня несло вперед словно на автопилоте, а мысли лихорадочно просчитывали план, как шестеренки разогретого механизма. Мне нужны котлы, большие для первичной варки, средние для упаривания и малые для финальной обработки. А ещё нужна система фильтрации, гора дров, чтобы поддерживать стабильный жар.

Первые пять километров я мчался вперед, окрыленный эйфорией, как будто сам воздух подталкивал меня. В голове уже вырисовывались грандиозные образы: целая фабрика по производству энергетического концентрата, благодаря которой мой уровень культивации взлетает в космос.

Но мечты разбились о реальность так же внезапно, как прекратилось действие адреналина.

Всё случилось внезапно, как будто кто‑то выключил газ под раскалённой сковородой. Усталость, накопленная за бессонную ночь, и напряжение от использования техники вместе с непрерывными расчётами в уме обрушились на меня словно волна, сминающая песчаный замок.

Эйфория, которая ещё миг назад окрыляла, исчезла без следа, оставив меня один на один с суровой реальностью. Каждое движение стало отдаваться тупой болью в голове. Дыхание стало рваным, ноги налились тяжестью, словно их окунули в жидкий свинец.

Веки, которые ещё недавно широко распахивались навстречу новым горизонтам, теперь казались неподъёмными. Каждый шаг требовал от меня полной сосредоточенности: поднять ногу, перенести вес, поставить…

М‑да. Гениальная идея, Ив, просто блестяще: отправиться в долгий переход после бессонной ночи, когда ноги подкашиваются от усталости. Но что толку жаловаться? Возвращаться всё равно поздно. Впереди уже виднелись серые крыши деревни.

Ещё немного, ещё чуть‑чуть.

Заставил себя идти дальше, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг.

Рыночная площадь встретила привычным гомоном. Торговцы зазывали покупателей, женщины перебирали товар, где‑то ржал грузовой ослик. Обычное деревенское утро.

Толпа вокруг меня была размытым пятном, лиц почти не различить. А перед глазами была только одна цель – заветная универсальная лавка.

Толкнул дверь. Колокольчик над косяком громко звякнул.

Торговец сидел за прилавком и что‑то считал на счетах. Щелк‑щелк‑щелк. Этот звук громом отдавался у меня в висках.

– Чжао, – прохрипел я, опираясь о стойку, чтобы не упасть.

Он подпрыгнул, уронив счеты.

– Ив! – Чжао расплылся в профессиональной улыбке, но тут же осекся, оглядев меня. – Ты выглядишь так, будто тебя жевали речные демоны, выплюнули, а потом снова хорошенько прожевали.

– Примерно так я себя и чувствую, – я потер лицо ладонями, пытаясь стереть паутину сна. – Мне нужны котлы и побольше.

– Котлы? – Чжао тут же переключился в деловой режим. – Для трактира? Есть отличные чугунные, на пять литров, есть медные сотейники…

– Нет, – я мотнул головой, и мир перед глазами опасно качнулся. – Мне нужны серьёзные объемы, литров на пятьдесят или сто. Есть такие?

Чжао почесал лысину, сдвинув шапочку на затылок.

– Пятьдесят… Сто… Ну ты и задачки ставишь.

Он нырнул куда‑то под прилавок, загремел там чем‑то, потом вынырнул с пыльной конторской книгой. Послюнявил палец, начал листать страницы.

Я стоял, уставившись на прилавок, словно пытался разгадать тайну мироздания, спрятанную в его текстуре. Волокна дерева переплетались в замысловатый узор, и чем дольше я смотрел, тем больше казалось, что в этих линиях скрыта какая‑то недосказанная история. Она была завораживающей и такой… деревянной.

– Нашел! – голос Чжао выдернул меня из транса. – На складе есть семь штук по пятьдесят литров. Чугун грубый, смахивает на работу начинающего кузнеца, но надежный. И… – он хитро прищурился. – Есть три монстра. По сто литров каждый.

– Беру, – сказал я, даже не спрашивая у него цену.

– Подожди, ты не понял, – торговец понизил голос. – Это не совсем кухонные котлы. Я выкупил их с распродажи городской таверны, когда она закрылась после пожара. В них воду для купален грели. Стенки толстые, дно усиленное. Весят – как моя теща, дай бог ей здоровья.

– В них готовили людей? – тупо спросил я.

– Мыли! – Чжао хохотнул. – Но если отдраить, то можно и суп варить. Хоть на целую армию.

– Подойдет. Сколько?

Мы быстро сошлись в цене на десять серебряных. Чжао, видя мое состояние, даже не стал особо накручивать, видимо, решил, что спорить с зомби – себе дороже.

– Я это не унесу, – констатировал очевидный факт, представив валяющиеся у него на складе черные громадины.

– Доставим, – махнул рукой Чжао. – К вечеру мои парни подгонят телегу к твоему новому дому, за отдельную плату.

– Отлично, но лучше к реке, там сразу на плоты и погрузим.

Я расплатился, высыпав на прилавок монеты, и отчалил от стойки, направившись к выходу.

Свежий воздух ударил в лицо, но бодрости не добавил. Наоборот, ноги стали ещё тяжелее, а веки опускались с упорством французской гильотины.

Дом… Мне нужно срочно добраться до дома. Отоспаться до вечера, а уже потом с охотниками перевезти котлы к озеру.

Я заковылял через рыночную площадь, с трудом соображая, куда иду. Лица людей размывались, а их голоса сливались в неразборчивый гул.

Ещё один шаг. Надо собраться, не закрывать глаза. Держимся…

Моргнул, а потом внезапно увидел её.

На противоположной стороне площади, у лавки с тканями, стояла Амелия Флоренс. Рядом с ней маячила служанка, увешанная свертками. Амелия что‑то рассматривала, обмахиваясь веером, но её взгляд то и дело рыскал по толпе, словно она искала кого‑то конкретного.

И я точно знал кого.

«О нет, – мысленно схватился за переносицу. – Только не сейчас. Я не готов к спасению, благодарностям и долгам жизни, только к коме».

Уходить нужно было срочно, без шума, хоть по‑английски, хоть по‑французски, хоть по‑рыбьи, если это потребуется.

Начал разворачиваться, намереваясь быстро пройти по краю площади, к мясным и овощным лавкам. Там можно было срезать путь и выскользнуть с рынка через боковой проход, не попадаясь ей на глаза.

Но тут меня накрыло.

Веки опустились сами собой, мир погрузился в темноту. Секунда, может две. Голова клонилась вперёд, подбородок почти коснулся груди.

– … вот ты где, дорогой!

Громкий, как иерихонская труба, голос ударил мне прямо в уши.

Я распахнул глаза.

Прямо передо мной, заслоняя солнце и заветный выход с рынка, возвышалась тётка Глаша. Она стояла, уперев крепкие руки в необъятные бока, и сияла, как начищенный самовар.

– Неделю тебя высматриваю! – громыхнула она, и я поморщился от головной боли. – Ты куда пропал, касатик?

– Я… – попытался сказать, но язык от усталости был ватным. – Работа… Рыбалка…

– Рыбалка это хорошо, – перебила она безапелляционно. – Но у меня к тебе дело посерьезней будет.