Теперь можно было сосредоточиться на главных трофеях.

Я поднялся на верх и взял один из разделочных ножей Флинтов, что висел на крючке. Проверил заточку, то что надо. Вернулся в ледник и прикоснулся рукой к первой туше.

Воспоминания о битве с гибридами ещё стояли перед глазами. Я чётко помнил, где их призрачные сущности сливались с телами речных монстров. Там и должны были находиться узлы, где сосредотачивалась их сила.

Я провёл пальцами по хитиновому панцирю рака в месте соединения головы и тела. Нащупал крошечное углубление. Вот здесь.

С точностью, отточенной под руководством лучших мясников Парижа, я ввёл нож в сочленение. Плавно повернув рукоять, услышал едва различимый щелчок.

Изнутри туши что‑то блеснуло. Просунул руку в разрез и достал гладкий шар размером с перепелиное яйцо. Он мягко светился голубым светом, был тёплым на ощупь.

Обнаружено неизвестное Ядро водной стихии.     

Попробовал применить технику водоворота.

Внимание! Ваш уровень культивации недостаточен для успешного извлечения энергии.     

Опять незадача. Выходит, «Техника Водоворота», которую я получил от черепахи, действительно способна вытягивать энергию из ядер. Вот только теперь для этого у моей культивации недостаточный уровень культивации. Получается ядра практиков третьей ступени оказались прочнее, чем их собственные алтари? Похоже, с этим придется повременить…

Убрав ядро в мешочек на поясе, я занялся тушей краба. Его ядро оказалось чуть больше и светилось заметно ярче.

Отлично. Теперь у меня есть три ядра, которые наверняка стоят целое состояние. И две огромных туши, для продажи, думаю караванщик останется доволен.

Я вытер нож, закрыл ледник, а затем запер склад. Поднявшись наверх, вошел в дом.

Едва я переступил порог, как меня окутали тепло и аппетитный аромат жареного мяса. За простым деревянным столом сидели Маркус и седовласый мужчина, с крепким телосложением, лицо его покрывала сеть морщин и старых шрамов.

Флинт‑старший выглядел просто: холщовая рубаха, потертые кожаные штаны. Но в его осанке читалась твердость человека, прошедшего через множество испытаний. Когда я вошел внутрь, он поднял на меня спокойный, цепкий взгляд.

– Ив, – голос мужчины был низким и ровным. – Рад видеть тебя живым. Маркус рассказал, что приключилось.

Он быстро скользнул по мне взглядом, но других вопросов задавать не стал. Ни где я был, ни откуда туши.

– Можешь оставаться в нашем доме столько, сколько потребуется.

– Спасибо за гостеприимство, старший Флинт, – я слегка кивнул в знак уважения. – Но как только продам товар каравану, сразу обзаведусь собственным домом. Не хочу лишний раз стеснять вас.

– Ты нам здесь не помешаешь садись, ужин стынет.

Я опустился на скамью напротив. На столе уже стояла миска с дымящимся мясом, кашей и свежими овощами. Запах всего этого великолепия заставил желудок издать предательское урчание.

– Кстати, – обратился я к Флинту‑старшему, который устроился рядом, не спеша затачивая свой нож. – Что‑нибудь слышно про караван?

– Завтра утром прибудут, – кивнул он, проверяя кромку ножа. – Остановятся у деревни, возле общинных складов, и пробудут целый день. Это торговцы из столицы, богатые. Скупают всё с духовной энергией, да и обычное мясо для себя берут, им скоро через пустошь переходить. Они точно дадут хорошо заработать.

– А как происходит продажа? – я зачерпнул ложку каши. Вкус оказался простым, но сытным. – Есть риск столкновения с Людвигом?

Флинт‑старший покачал головой.

– Любые вооружённые столкновения под запретом. Охрана каравана не церемонится с нарушителями порядка. Видел однажды, как они разбирались с бандой, что попыталась напасть на торговцев. От тех даже пыли не осталось, – он с улыбкой щелкнул пальцем по лезвию и оно тихо запело. – Так что Людвиг может скалиться сколько угодно, но тронуть тебя при караване не посмеет. Другое дело, когда караван уйдет…

Я с облегчением выдохнул. Хорошие новости, значит завтра можно будет спокойно провернуть сделку.

Мы доели ужин в приятной тишине. Флинт‑старший травил байки об охоте, Маркус вставлял едкие комментарии, и я впервые за долгое время почувствовал атмосферу семейного тепла.

Когда закончили, Маркус проводил меня на второй этаж в маленькую комнату. Узкая кровать, грубое чистое одеяло, матрас набитый сеном, поверх которого была постелена мягкая шкура.

Я опустился на матрас и он приятно прогнулся. Господи, как давно я не спал в нормальной кровати.

Шалаш на острове, плот, гамак на верхотуре, пирамида из ящиков в бараке рыболюдей, борьба за жизнь… Я давно забыл, что такое нормальная постель. А теперь лежу и сам себе не верю. Мягко, тепло, словно попал в рай. Луговые травы источают приятный аромат, убаюкивая. Какое блаженство…

Я растянулся и закрыл глаза.

На периферии сознания мелькнула мысль о Людвиге. Надо придумать, как заставить его заплатить. Покалечил Рида, разгромил коптильни, хотел украсть запасы, гнида. Просто так я этого не оставлю.

Но думать об этом сейчас сил не осталось. Тело расслабилось, а веки налились свинцом.

Проснулся я от голода.

Не того голода, который можно перетерпеть, отвлёкшись на что‑нибудь. Нет. Это был тот самый голод, который выдёргивает тебя из самого сладкого сна, скручивает внутренности в узел и настойчиво напоминает: «Эй, приятель, ты вчера съел миску каши с мясом, а до этого неделю питался чем попало, так что изволь немедленно что‑нибудь с этим сделать».

За окном едва брезжил рассвет. Небо серое, с розоватой полоской у горизонта. До нормального утра оставалось ещё часа полтора.

Я осторожно поднялся с кровати, стараясь не скрипеть половицами. Из соседних комнат доносилось мерное дыхание Маркуса и приглушённый храп Флинта‑старшего.

Будить их из‑за собственного урчащего от голода желудка? Ну уж нет, совесть мне этого не позволяла, особенно после всего, что они для меня сделали. Маркус, отложив дела весь день откармливал Рида, дали кров, сохранили товар да и вообще приняли как родного.

Сам о себе позабочусь.

Я выскользнул из комнаты. Гостиная встретила меня остывшим очагом и запахом вчерашнего ужина. На столе всё ещё стояли пустые миски, ведь убирать на ночь их никто не стал.

Забрал их со стола, толкнул дверь на кухню и замер на пороге.

Кухня разместилась в небольшой комнате с закопчёнными стенами и низким потолком. В углу громоздилась каменная печь, такая же массивная и основательная, как сам Флинт. На полках теснились глиняные горшки, чугунные котелки и связки сушёных трав. Тут же нашлось несколько потёртых ножей с деревянными рукоятями, пара разделочных досок, потемневших от времени.

На одной из полок, завёрнутый в ткань хранился кусок солонины. На соседней полке лежала пара чёрствых лепёшек и миска с холодной кашей. В общем, простая мужская кухня, просто и сытно без лишних изысков.

Внутри меня что‑то шевельнулось.

Пальцы сами потянулись к ножу.

Старые привычки и любовь к готовке из меня и калёным железом не выжечь.

Я закатал рукава и огляделся уже совершенно другим взглядом. Так, что тут у нас?

На полке притаился холщовый мешок. Я развязал горловину и заглянул внутрь. Там хранилась крупа, зерна размером с перловку, да и на вид на неё похожи, только цвет странный, зеленоватый. Зачерпнул горсть, поднес к носу. Запах нормальный, без намека на затхлость или плесень.

– Ладно, сойдет, – пробормотал, высыпая зерна обратно.

Что бы это ни было, вариантов у меня особо не было. Да и перловка в прошлой жизни ещё ни разу не подводила. Дешево, сытно, и если правильно приготовить, то будет пальчики оближешь.

В углу, в деревянном ящике, обнаружились местные корнеплоды. Я осмотрел овощи со всех сторон, провел дегустацию, на цвет, вкус, вид и в общем пришел к выводам, что мне достались наши Земные овощи, просто отличающиеся по цвету, а именно: красный картофель с начавшими пробиваться глазками, крепкая розовая морковь и пара фиолетовых репин.