– Для таких туш не то что уголок, целый этаж понадобится. Но ты не переживай, конечно найдется.

Мы подошли к плоту. Маркус ухватился за клешню краба, крякнул, напрягая все мышцы, и с трудом вытащил на берег. Я же просто подхватил вторую половину туши и легко поднял.

Маркус замер, уставившись на меня.

– Ничего себе… – выдохнул он. – Ив, ты стал ещё сильнее.

– Пятый уровень.

Маркус едва не споткнулся.

– Пятый⁈ – он уставился на меня круглыми глазами. – Серьёзно? Ты же вчера только третьего был. Вот это да! Поздравляю, брат! Это… это невероятно!

– Спасибо. А у тебя как успехи?

– Почти достиг пятого, – Маркус поправил ношу на своём плече. – Осталось совсем чуть‑чуть. Но я не торопился, всё‑таки нужно сначала полностью стабилизировать энергию с прошлого прорыва. Не хочу схлопотать энергетическую нестабильность. Отец всегда говорил, что спешка хороша только при ловле блох.

Мудрый совет. Я и сам убедился, насколько важен прочный фундамент.

Мы взвалили туши на плечи и двинулись в сторону деревни. Шли молча, каждый думая о своём. И тут я увидел его.

На пересечении двух дорог, прямо через наш путь, шествовал Рид. Но не один. За ним, сохраняя почтительную дистанцию, следовала самая настоящая армия.

Больше двух десятков деревенских кошек и котов. Рыжие, чёрные, полосатые, пятнистые, пушистые и гладкошёрстые. Они двигались не издавая ни звука, словно на дело высочайшей важности, а взгляды котов были прикованы к моему Риду. У некоторых шерсть топорщилась, а хвосты подёргивались от напряжения.

Сам же Рид шёл впереди, высоко задрав единственный хвост, своей мини‑версии. Его походка была полна достоинства, но в движениях читалась нешуточная решимость.

В общем вся эта процессия выглядела как банда, идущая на разборки.

Мы с Маркусом замерли посреди дороги, проводив взглядом это странное шествие.

– Это еще что за парад? – обескураженно выдал Маркус.

– Понятия не имею, – пожал плечами. – Кажется, мой кот решил заняться общественной деятельностью.

Честно говоря, мне было любопытно посмотреть на результаты этой котомафии, но дела увы не ждали. Краб и рак сами себя на склад не оттащат, а каждая минута промедления – это потерянная энергия, а в месте с ней и их стоимость.

Когда коты скрылись за поворотом, мы продолжили путь.

– Так что случилось за время моего отсутствия? – спросил у друга.

Маркус помрачнел.

– Утром я забеспокоился, что тебя долго нет, рыбы для охотников от тебя так и не поступили. Переплыл на остров, а там… всё разгромлено. Коптильни сломаны, сушильни тоже.

Он сделал паузу, подбирая слова.

– И это ещё не всё, – продолжил Маркус. – Твой кот… Рид… Он был серьёзно ранен. Лежал под ивой, еле дышал. Я весь день кормил его твоей рыбой из ловушек, которые остались целыми. Он восстановился лишь к вечеру.

Мои челюсти сжались. Рид первое существо в этом мире, которое приняло меня. Которое не раз спасало мне жизнь.

Его избили.

– Кто это сделал? – тяжело процедил я.

Маркус посмотрел на меня и медленно произнёс:

– Людвиг. Кто ещё в деревне мог на такое решиться и провернуть?

Я остановился и посмотрел в сторону деревни, где в темноте горели редкие огни.

Людвиг.

Пока я был под водой, этот подонок решил, что может безнаказанно расправиться с моим имуществом и моим питомцем.

– Он за это заплатит, – тихо сказал, давая себе обещание.

Дальше мы молча тащили туши по ночной деревенской улице. Фонарей здесь, разумеется, не было, и дорогу освещали только редкие огоньки в окнах да холодный лунный свет. Воздух был прохладным и пах дымом из очагов и влажной землёй.

После всего пережитого под водой эта простая, деревенская вонь казалась мне ароматом настоящей жизни.

Плечи ныли от тяжести, но она была скорее приятной. Я нёс свою часть добычи, не особо напрягаясь, а вот Маркус пыхтел и периодически останавливался, чтобы перехватить рака поудобнее.

Наконец мы дошли до дома Флинтов. Простое, но крепкое строение из тёмного дерева, окружённое невысоким частоколом. Мы обошли его и остановились перед низкой, окованной железом дверью, ведущей в подвал. Маркус, отдуваясь, опустил свою тушу на землю, снял с пояса массивный железный ключ и с лязгом отпер замок.

Дверь отворилась со скрипом, и в нос ударил густой запах вяленого мяса, трав и чего‑то ещё, неуловимо‑охотничьего. Мы спустились вниз по каменным ступеням. Подвал Маркуса оказался просторным складом. Вдоль одной стены тянулись полки, заставленные аккуратными связками сушёного мяса.

А вот другая половина склада была моей. Десятки плетёных корзин, доверху набитых копчёной и вяленой рыбой, стояли вдоль стены ровными рядами.

– Как видишь, с твоей рыбой всё в порядке, – сказал Маркус, сгружая тушу рака на пол.

Я обошёл корзины, заглядывая внутрь. Рыба выглядела отлично. Золотистая корочка копчения, упругая текстура вяленой плоти. Духовная энергия ощущалась в каждой тушке, пусть слегка и поблёкшая за время хранения.

Все‑таки хорошо, что в предверии каравана я решил перетащить все запасы к Маркусу. Как сейчас помню, будто всю ночь вагоны разгружал с ним. Но, главное не зря. Иначе бы Людвиг сейчас над моей рыбой чах.

Только я удовлетворенно подумал об этом, как взгляд упал на туши краба и рака.

Проблема.

Большая, неприятная проблема.

Эти монстры были свежими. Их нужно было срочно обработать, иначе духовная энергия быстро рассеется, а затем начнёт портиться мясо.

Чёрт, придется еще несколько часов здесь пахать.

– Что‑то не так? – Маркус заметил кислое выражение моего лица.

– Туши, – я кивнул в их сторону. – Если их не обработать, то уже к утру они прилично потеряют в цене. А сил у меня на это просто не осталось.

Маркус почесал подбородок, обдумывая ситуацию. Потом его лицо просветлело.

– Ив, это вообще не проблема, – сказал он. – У нас есть способ замедлить потерю энергии.

Он подошёл к дальней стене подвала, где виднелась ещё одна дверь. Поменьше первой, но такая же массивная. Толкнул её плечом. Створка с натугой поддалась.

За ней оказалась ещё одна лестница, ведущая глубже под землю. Воздух здесь был ощутимо холоднее. Мы спустились и оказались в небольшом, выложенном камнем помещении.

Это был настоящий, добротно сделанный ледник, какие я видел только в учебниках истории и документальных фильмах.

Вдоль стен лежали глыбы льда, покрытые инеем, а в центре помещения, на возвышении, лежал небольшой камень, размером с кулак, испускавший мягкое голубоватое свечение. Вокруг него, на деревянных поддонах, аккуратно были разложены туши: кабан, пара оленей и что‑то, напоминавшее крупную рысь. Мясо выглядело так, будто его только что разделали.

– Морозный камень, – пояснил Маркус, заметив мой интерес. – Наследие отца. Главная ценность нашей семьи. Он удерживает холод, не давая льду таять, и сохраняет мясо свежим, почти без потерь духовной энергии.

Я кивнул. В мире без холодильников такой артефакт был бесценным, особенно для охотников. Поделиться подобной семейной тайной, впустить в самое сокровенное… Это было абсолютным доверием.

– Спасибо, – сказал я, встречаясь с парнем взглядом. – Серьёзно. Ты меня очень выручаешь.

Маркус улыбнулся и просто лишь похлопал меня по плечу.

Вместе мы перенесли туши в ледник и уложили их у камня. Ледяной воздух мгновенно окутал их, а на панцирях стал проступать тонкий слой инея. Теперь они могли спокойно храниться здесь долгое время.

Когда мы закончили, Маркус уже направился к выходу, но я задержался.

– Ты иди, – сказал ему. – А мне нужно ещё кое‑что сделать.

Он обернулся, приподняв бровь.

– Хорошо, – коротко ответил Маркус, не став задавать лишние вопросы. – Отец, наверное, ужин уже приготовил. Закончишь здесь, закрой склад и поднимайся в дом.

Он бросил мне связку ключей, которую я поймал на лету. Кивнув, Маркус махнул рукой и ушел, оставив меня в леднике одного.