Она наклонилась ко мне, и я почувствовал запах свежего теста.

– Блины твои на новоселье помнишь? – она подмигнула, и это было похоже на моргание совы. – Знатные вышли. Тесто у них как пух! Значит, разбираешься. А у меня, понимаешь, беда случилась. Целый день опара не поднимается! То ли мука порченая, то ли сглазил кто…

Я стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, чего она от меня хочет. Мозг работал со скоростью ленивой улитки, напрочь отказываясь обрабатывать информацию про опару.

Покосился краем глаза в сторону Амелии, она всё ещё стояла у прилавка с тканями, спиной ко мне и пока не заметила.

Нужно отказать Глаше и валить отсюда поскорее. Как ни будь вежливо, мол дела ждут…

Я открыл рот.

И снова на мгновение отключился.

Микросон накрыл как выстрел пули. Веки захлопнулись, голова качнулась, на секунду, может полторы, мир исчез.

Когда снова открыл глаза, Глаша стояла на том же месте, но теперь на её лице светилась широкая, довольная улыбка.

– Вот и славно! Знала, что ты не откажешь!

Что? Она приняла мое клевание носом за кивок?

Её рука метнулась вперёд и схватила меня за локоть железной хваткой.

– Тогда пошли! – она потащила меня к своей пекарне, не обращая внимания на моё сопротивление. – Мне пирог большой заказали, для праздника, весь день с племянницей бьёмся, уже третий замес испортили, а заказ большой.

Я попытался вырваться, но это было всё равно что пытаться сдвинуть гору. Глаша была женщиной могучего телосложения, а сейчас, когда я едва стоял на ногах, её сила казалась подавляющей.

– Подожди, – начал я. – Я не…

– Вот именно! – перебила она, продолжая тащить меня сквозь толпу. – Ты не представляешь, как это важно! Заказ старейшины, репутация под угрозой! А ты у нас же свою корчму открывать собрался, в выпечке разбираешься, это все знают!

Её голос гремел на весь рынок. Люди оборачивались, смотрели на нас, переглядывались, кто‑то усмехался.

Я попытался что‑то возразить, но она уже развила следующую мысль:

– А знаешь, я тут подумала, раз ты так хорошо готовишь, может, вас с племянницей моей познакомить? Девка видная, работящая, супы варит, хлеб такой печёт, что пальчики оближешь! Вам бы вместе хорошо было, два мастера под одной крышей…

Боже.

Глаша тараторила без остановки, перескакивая с одной темы на другую, а её рука, словно поводья упрямой лошади, уверенно тащила меня вперёд, не давая ни малейшей возможности вставить хоть слово.

Мы прошли мимо лотка с овощами. Мимо травницы. Мимо… Я обернулся, инстинктивно проверяя, не заметила ли меня Амелия.

И встретился с ней взглядом.

Она застыла у лавки, веер замер в её руке, а служанка рядом так и осталась стоять с отрезом ткани, словно статуя. Глаза Амелии сузились, брови собрались в кучу не предвещая мне ничего хорошего.

«Попался», – пронеслась в голове мысль, прежде чем Глаша затащила меня в нутро пекарни.

Огромная лавка Глаши встретила меня волной горячего воздуха, пропитанного ароматом свежего хлеба и кисловатыми нотками дрожжей. В любой другой ситуации это сочетание показалось бы мне божественным, но сейчас оно действовало как удар по и без того шатающемуся сознанию. Тепло обволакивало, убаюкивало, шептало на ухо: «Ляг, закрой глаза, всё подождёт…»

Я встряхнул головой, отгоняя дремоту, и попытался сфокусировать взгляд на чём‑то конкретном, чтобы не вырубиться прямо здесь и сейчас.

Пекарня была просторной. Вдоль одной стены тянулись массивные печи, из которых исходил жар. У противоположной стояли деревянные столы, присыпанные мукой. На одном из них громоздилась деревянная миска с тестом размером с небольшую бочку.

– Вот, смотри, касатик, – Глаша подвела меня к столу и, усадив на табурет, ткнула пальцем в миску. – Опара. Должна подняться вот так, – она показала руками высоту примерно в локоть. – А она лежит, едрить‑мадрить, целый день мучаюсь!

Я посмотрел на тесто. Оно действительно выглядело безжизненным и плоским. Хотя в моём нынешнем состоянии даже гора могла показаться плоской.

– Может, дрожжи плохие? – пробормотал я, больше для приличия.

– Да какие дрожжи! Я их у Мартина брала, как всегда. Он у меня по пятницам привозит, свежие. Может, ты глянешь?

Ладно, раз уж меня сюда затащили, и мой микросон приняли за согласие помочь, отвертеться уже не получится. Да и действительно, раз пришёл, помогу женщине разобраться с её проблемой.

– Хорошо, – выдохнул. – Покажите тесто поближе. И расскажите, что вы с ним делали.

Глаша просияла, как будто я только что вызвался жениться на всех её родственницах разом.

– Сейчас, сейчас! – засуетилась она. – Неля! Неля, иди сюда!

Из подсобки в глубине пекарни донёсся женский голос:

– Иду, тётя!

Через несколько секунд из‑за дверного проёма показалась девушка. Пышная, с круглыми щеками, покрытыми лёгким румянцем от жара печей. Светлые волосы собраны в косу, передник перепачкан мукой, руки тоже белые до локтей.

Она остановилась, увидев меня, и застенчиво улыбнулась.

– Неля, вот, познакомься, – Глаша обхватила меня за плечи рукой с такой силой, что я едва устоял на ногах. – Это Ив, наш мастер‑повар, поможет нам с опарой. А это моя племянница Неля, лучшая помощница в пекарне. И, между прочим, лучшая невеста во всей деревне.

О.

Вот.

Значит.

Так.

В моей голове, затуманенной усталостью, медленно, как корабль в густом тумане, всплыло воспоминание. Новоселье, Глаша громко объявляет всей деревне, что я теперь перспективный жених. Она намекала на свою племянницу. Да и по самой Глаше видно, что она очень любит совать нос в чужие дела.

И сейчас, судя по всему, Глаша решила, что лучший способ пристроить Нелю замуж это заманить меня в пекарню под предлогом проблем с тестом.

Меня. Заманили. В ловушку.

Нужно отсюда сваливать, пока окончательно не стало поздно, только вежливо, чтобы никого не обидеть.

– Тётя Глаша, – начал я спокойно, вставая с табурета. – Очень приятно познакомиться с вашей племянницей, но я, пожалуй…

– Да сиди, сиди! – снова громыхнула Глаша, в своей бойкой манере. – Никуда ты не торопишься! Вон какой бледный, еле на ногах стоишь. Неля, налей гостю медовухи, освежись парень!

Неля послушно метнулась к бочонку в углу.

Я остался стоять.

– Очень любезно с вашей стороны, но у меня действительно срочные дела. Строительство, культивация, рыба, сами понимаете, – говорил ей уже развернувшись и направившись к выходу.

Но не успел я сделать и трёх шагов, как Глаша оказалась передо мной, перекрывая дверной проём своим внушительным телом. Как она так быстро переместилась для меня осталось загадкой. Может, у неё тоже есть какая‑то магия? Магия вездесущей свахи…

– Рыба подождёт! – «мило» улыбнулась она. – А вот хозяйка в доме нужна ещё вчера! Ты ресторан свой открываешь, правильно? А кто там порядки наводить будет? Кто за хозяйством следить? Одному тебе не справиться!

Неля протянула мне кружку с медовухой, я взял, но пить не стал.

– Вот Неля, например, – продолжала Глаша, подведя племянницу и похлопывая её по плечу. – Готовить умеет, шить‑вышивать, в хозяйстве золотые руки! А какая хозяйственная! Экономная! Ни крошки не пропадёт!

Неля опустила голову ещё ниже, но губы её изогнулись в робкой улыбке.

– И здоровье богатырское! – Глаша развивала тему, явно входя во вкус. – Не то что эти городские тростиночки, что от ветра падают. Нет, наша Неля крепкая! Вон какие плечи, какие бёдра! Детишки будут здоровые, один к одному!

Я поперхнулся воздухом. Неля же вспыхнула, как маков цвет, но возражать не стала. Наоборот, расправила плечи выставляя на показ грудь.

Кхм…

Но тут за моей спиной послышались шаги и приглушённый смех. Обернувшись, я обнаружил, что у прилавка пекарни образовалась очередь. Несколько старушек, охотник средних лет, две молодые женщины с детьми на руках, даже пара стариков. Все замерли, забыв про хлеб, и откровенно наблюдали за происходящим.