— Овца, — цедит сквозь зубы, провожая Валерию взглядом.

Я качаю головой.

— Ты был не прав, брат. Обидел ее ни за что. Она просто делает свою работу.

Вик вздыхает, взгляд уходит в сторону:

— Знаю. Перегнул. Но… она тоже не права. Спорт для меня вся жизнь.

— Может, потому что заботится? — тихо говорю я. — А ты сегодня обидел сильнее, чем думаешь.

Он сжимает кулаки, молчит. Я не давлю.

— Просто наблюдение, — добавляю уже мягче. — Она тебя бесит, а ты не можешь не смотреть.

Он молчит. Но я вижу, что она все же цепанула его. Глубже, чем он готов признать.

После тренировки забираю Ахмет из больницы. Снежок уехала на репетицию. Он весело машет, хватает рюкзак и садится в машину. Говорит новые слова, которые научился выговаривать. Очень довольный собой, а я не скуплюсь на похвалу. Брат действительно большой молодец и очень старается.

Дома Ахмет сразу к себе. Задали какую-то домашку, не терпится выполнить. Я тоже иду в комнату. Вхожу и не могу сдержать улыбку. Здесь недавно были мы с Мэри. Ее аромат все еще витает в воздухе. Наша близость, поцелуи и ласки. Пальцы до сих пор хранят нежность ее кожи.

Ложусь на кровать. Вижу перед глазами ее лицо, когда она заснула на моем плече. Как смотрела на меня после. Никаких игр. Чисто. Глубоко. Пронзительно. Я касался ее, будто держал в руках огонь живой, пульсирующий, настоящий. Такая она родная. Моя.

Достаю телефон и включаю диктофон, чтобы записать для Снежка послание и отправить чуть позже. Пока мысли есть, пока хочется сказать что-то важное.

В коридоре слышится стук каблуков. Луиза. Заходит без стука, как к себе домой. Как всегда, с наглой ухмылкой на губах. Я откладываю телефон в сторону и поднимаюсь на ноги, чтобы иметь превосходство. Хотя бы в росте.

— Пора тебе подумать о переезде, Кай, — говорит она холодно. — Здесь тебе не место. Ты не забыл?

Я не двигаюсь.

— Не сейчас, — я невольно напрягаюсь, ожидая подвоха.

Луиза подходит ближе, медленно проводит пальцами по моему плечу и заглядывает в глаза.

— Но я могу предложить кое-что другое? — прикусывает губу. Пальцы уже скользят к шее. — Остаться… но на особых условиях. Ты мог бы стать… моим.

Чего? Я резко отстраняюсь. Смотрю прямо и ищу ответ в ее глазах.

— Твоим кем? Любовником? — уточняю на всякий случай. Может это моя фантазия генерирует всякую дичь.

— Фу, как вульгарно, — морщит она нос. — Но если тебе так нравится, то пусть…

Охренеть, какой серпентарий.

— А тебя не смущает, что ты жена моего отца?

— Нет, — пожимает она плечами. — Мне плевать на ваши родственные связи. Да и знать ему не нужно.

— С чего ты взяла, что я соглашусь?

Луиза подозрительно прищуривается, изучая меня, а потом растекается в ехидной усмешке.

— Тебе же нужно где-то жить. Еще и брата лечить.

Мэри

Сегодня танцуем в балетной студии. Так не кстати вспоминается, что мама хотела сделать из меня балерину, а свернула немного в другую область. Все же классический балет не для меня, я люблю разную хореографию. А то, что ставит мой тренер вообще шедеврально. Я влюбилась в ее постановки с первого взгляда и сразу поняла, что это именно то, чем я хочу заниматься.

Я стою перед зеркалом в зале, затягивая пуанты. Пальцы дрожат. Сердце стучит где-то в горле. Важная репетиция. Остался контрольный прогон и все. Дальше только выступление.

Рядом, чуть в стороне, сидит Юлианна. Она молчит, скрестив руки на груди, и смотрит в одну точку. От нее веет холодом, как от ледяной стены.

Чтобы разрядить напряжение, я неосторожно улыбаюсь и бросаю вполголоса:

— Ты чего такая мрачная?

— У тебя появился парень? — отвечает вопросом на вопрос, но в глаза не смотрит.

Скрывать очевидное не имеет смысла.

— Да. Я встречаюсь с Каем.

Тишина звенит в ушах. Юлианна медленно поворачивает голову. Ее челюсть сжимается так, что на скулах вздуваются желваки.

— С Каем? — произносит так, будто я призналась в убийстве.

— Да, — киваю, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — Мы теперь вместе.

Еще недавно я плакала на ее плече, жалуясь на сводного, а теперь вот так легко говорю: "Мы вместе". От осознания произошедших изменений на душе становится теплее, а на губах сама по себе появляется улыбка.

— Быстро ты забыла, как он тебя унижал, — ядовито бросает Юлианна. — Видимо, тебе нравится, когда тебя втаптывают в грязь.

Настроение сразу же портится. Подруга явно не хочет меня поддерживать.

— Все изменилось, — добавляю, чувствуя необходимость оправдаться.

Юлианна фыркает и отводит взгляд. Не говорит ничего. Но ее молчание красноречивее слов. В нем злость, обида и что-то еще, темное и тяжелое.

Я сжимаю кулаки. Нет смысла объяснять ей. Пусть думает, что хочет. Я знаю, кого выбрала. И почему.

Быстро встаю и ухожу к центру зала. Хочется бежать. Но я не бегу. Сегодня я должна собраться и стать лучшей.

Сегодня я должна доказать себе, и ей тоже, что все, что у меня есть, я заслужила сама.

Я выхожу на паркет. Глубоко вдыхаю. Музыка начинает играть, и с первыми аккордами все вокруг исчезает. Есть только сцена, свет и я.

Но на краю сознания все равно скребется ощущение чужого взгляда. Тяжелого, липкого. Я знаю, что это Юлианна. Она не ушла. Она смотрит.

Когда-то я считала ее лучшей подругой. Верила, что она радуется моим успехам так же, как я радуюсь ее. А теперь... от нее веет холодом. Завистью. Ненавистью. И это ранит куда больнее, чем любые слова.

Я отгоняю эту мысль, заставляю себя сосредоточиться.

Мое тело слушается меня, как никогда. Каждый поворот, каждое движение льются легко, без надрыва. Пальцы ног словно сами находят правильное положение, руки рисуют в воздухе идеальные линии.

Я чувствую полет.

Тренер стоит в углу, наблюдая, и впервые за долгое время я ловлю ее одобрительный взгляд.

— Вот так и работай на выступлении! — говорит она, когда музыка замирает.

Я тяжело дышу, щеки горят, но внутри я ощущаю удовлетворение. Настоящее. Чистое. Чувствую, что справлюсь. Неважно, кто что думает. Я докажу всем, и прежде всего, себе.

На выходе из зала я вижу его сразу. Кай стоит у стены, в своем обычном спортивном прикиде: худи, джинсы, кроссовки. Скрестив руки на груди, смотрит на меня.

Я бегу к нему, не раздумывая. Запрыгиваю на руки, обвиваю шею руками, а талию ногами и счастливо смеюсь. Он ловит меня, крепко прижимает к себе. Мир сужается до него одного.

Мы целуемся. Легко, жарко, искренне. Его губы горячие и ненасытные.

Но сквозь эту радость я чувствую что-то странное. Тяжесть в его объятиях. Легкую скованность.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

— Все нормально? — шепчу, касаясь его щеки ладонью.

Он натянуто улыбается. И вроде все хорошо, но я чувствую, что что-то не так. Может на тренировке что-то случилось? Или с тренером поругался?

— Конечно, — отвечает Кай, быстро целуя меня в висок и спуская с рук.

Я прищуриваюсь.

— На треню допустили?

— Ну... почти, — он закатывает глаза и лукаво усмехается. — Зрителем.

— Лучше, чем ничего, — пытаюсь подбодрить.

— Не поспоришь…

Что-то в его голосе цепляет меня за живое. Но я не спрашиваю дальше. Просто прижимаюсь крепче, словно могу обнять его так сильно, чтобы вытолкать всю его тревогу наружу.

Кай гладит меня по спине, молчит. И я молчу. Иногда любовь — это просто быть рядом, когда слова ничего не исправят.

Мы стоим так несколько секунд, наслаждаясь моментом, пока мимо нас не проходит Юлианна.

Она идет быстро, но в последний момент резко толкает меня плечом. Сильнее, чем нужно. Холодно. Зло. С яростью, которую даже не пытается скрыть.

Я вздрагиваю, но в своей беспечности только бросаю на нее недоуменный взгляд. Теряю равновесие, но Кай перехватывает меня за талию. Его пальцы сжимают меня крепко. Его тело напрягается рядом со мной.