— Героически сдерживаюсь, пока ты меня тут истязаешь, — гордо заявляет он, а в глазах озорные чертики.

— Я тебя спасаю, — протягиваю ему две таблетки и бутылку с водой.

Послушно выпивает.

— Сомнительное спасение, — смеется он, дразня меня.

— Замолчи, пока я не сменила ватку на иголку.

Кай вскакивает и пятится к кровати, а в глазах появляется тот блеск, который я уже начинаю узнавать.

— Не дури, я еще не закончила, — иду за ним, как привязанная.

В следующий момент он хватает меня за запястье и буквально затаскивает к себе на кровать.

— Эй! Кай! — пытаюсь вырваться. — Ты чего творишь?!

— Забираю то, что мое. — его голос тихий, хриплый. Он смотрит на меня с каким-то детским упрямством. И такой он... настоящий. Настолько ранимый в эти моменты, что у меня сжимается сердце и нет никаких сил сопротивляться.

— Я тут вообще-то врача изображаю, а не подушку! — упираюсь в его грудь ладонями, стараясь не попасть на болезненные точки.

— Ты — моя. И я сам решу, что мне нужнее.

Я фыркаю, бью его кулаком по плечу, но не сильно. Он не отпускает, и я сдаюсь. Просто обвиваю его шею руками, позволяю себе приткнуться в его грудную клетку, слушать, как бьется его сердце. Сильное, упрямое, как он сам.

Касаюсь губами его скулы, потом медленно опускаюсь к его губам. Кай встречает мой поцелуй, как будто ждал. Как будто знал, что я все равно останусь. Что я не уйду. Не отпущу.

Целует жадно, горячо. Его пальцы скользят по моей талии. В его объятиях все гаснет: страх, боль, обиды. Только тишина. Только тепло. Только мы.

— Ну вот, — шепчет он, касаясь губами моего лба. — Теперь точно все хорошо.

И я верю. Потому что в его объятиях мне не страшно. И впервые за долгое время я просто счастлива.

Но такая идиллия длится не долго. Кай начинает наглеть, пробирается под мою блузку. Едва успеваю ударить по шаловливым рукам.

— Жадина, — стонет он и притворяется таким бедным и несчастным, что приходится его пожалеть.

Сажусь на него сверху и целую дерзкие губы. Сама не замечаю, как все-таки остаюсь без кофты. В одном топе, в котором твердые горошины соском отчетливо проступают через ткань.

Закусываю губу и пытаюсь прикрыться, но Кай не позволяет.

— Попалась, — хрипло шепчет Кай и подминает меня под себя. — Теперь не уйдешь.

Накрывает меня собой. Его тело горячее и пахнет лекарствами. Губы напористые и ненасытные. Голова кружится от близости и дрожь нетерпения проходит по телу.

— Ты с ума сошел? — выдыхаю, пытаясь остаться в этой реальности. — Дверь даже не закрыта.

— Это не наши проблемы, — отмахивается Кай и втыкается губами мне в шею. Мурашки толпой курсируют по телу, а мозг все стремительнее утекает в неизвестность.

—Кай, — хрипло стону я, когда он накрывает мою грудь ладонью.

Это так откровенно и ярко, что дыхание перехватывает.

— Никто не войдет, — обещает он и спускается все жиже. — Доверься мне.

Мне нравятся его поцелуи, они волнуют и будоражат, но и пугают тоже. Еще никто и никогда не касался меня так, как он. Не смотрел. И не целовал. Я всегда была послушной домашней девочкой, а сейчас меня словно подменили. Но я ни о чем не жалею. Рядом с этим парнем я, наконец, чувствую себя по-настоящему живой.

— Кай, подожди, — жалобно прошу я. А он замирает и поднимает на меня черные глаза, в которых бушует пламя. — Я... у меня... еще никого... кроме тебя.

— Ты девственница? — Прямо спрашивает он и хмурится.

— Да, — перехватываю его лицо ладонями и шепчу в самые губы. — Я хочу, чтобы мой первый раз был с тобой. Чтобы каждый мой раз был только с тобой.

— Снежо-ок, твою мать, — хрипло тянет он и стискивает зубы. — Что ты со мной творишь? Я такой голодный… но постараюсь быть аккуратным.

— Просто будь уже, — смеюсь я и сама его целую, прижимаясь теснее.

Кайрат

Хулиганка. Вьет из меня веревки. Перехватываю инициативу, ловлю ее запястья и удерживаю над головой.

— Не дергайся, — хриплю говорю я, глядя ей в глаза. — Дай я тебя рассмотрю, как следует.

Снежок закусывает губу и улыбается, а в глазах пляшут озорные черти. В этой девчонке огня, больше, чем в ядерной боеголовке. Заводит не по-детски. Как никто и никогда. У меня было много девушек. Разных по возрасту и опыту. А сейчас, кажется, что все обнулилось. Я снова неопытный пацан и наша близость будет первой и для меня тоже. Не облажаться бы…

Так себе вайб, герой-любовник, блин.

Усмехаюсь и расстегиваю пуговицу на джинсах Снежка. Она с готовностью приподнимает ягодицы, помогая стащить ненужную ткань. Остается в одном белье. Самом обычном, хлопковом. В красное сердечко. Так и хочется поцеловать каждое, аж скулы сводит.

Хорошо, что обезбол подействовал и боли я почти не чувствую, а вот от острого возбуждения лопаются яйца. Как я должен это разрулить?

— Я тебя съем, — рычу и целую в центр лобка, через ткань, а затем поднимаюсь губами к пупку и до груди. Зубами подцепляю ткань топа и оттягиваю.

Мэри находится полностью в моей власти. Тяжело дышит и не отводит горящий взгляд. Ее грудь ритмично вздымается и манит меня. Перехватываю пальцами и тяну топ вверх, обнажая два упругих полушария с темными горошинами сосков.

Снежок ахает и замирает, а я целую ее жадно и начинаю чувственную игру, распаляя ее желание. Глажу по соскам и выше, оттягиваю и массирую. Ее грудь небольшая, но красивая. Помещается в ладонь, словно создана специально для меня.

Нежно сжимаю по очереди то одну, то вторую. Мэри стонет мне в губы и выгибается на встречу пальцам. Какая отзывчивая и горячая девочка. Крышу рвет от нее конкретно. Все меркнет перед глазами, а мир суживается до одной точки.

— Кай, отпусти, — требует капризно и дергает руками. Ничего не остается, как подчиниться.

Освобождаю ее запястья, но беру в плен губами сосок. Играю с ним языком, мягко водя по кругу. Несильно сжимаю зубами, создавая контраст ощущений. Мэри вскрикивает от неожиданности, но я успеваю заласкать место укуса, и она снова тает от моих касаний.

Возвращаюсь к ее губам, целую жадно и беспощадно, прижимаясь грудью к ее обнаженной груди. Ее соски мягко царапают мою кожу, вызывая новый прилив возбуждения.

Снежок хрипло стонет мне в губы и массирует плечи. Морщусь рефлекторно, но не останавливаю. Ее эта игра тоже заводит однозначно. Значит, я все делаю правильно и можно двигаться дальше.

Сползаю чуть ниже, стягиваю с нее трусики и вскакиваю с кровати. Пока снимаю штаны, жадно рассматриваю ее идеальное тело. Ни одной неправильной черты. Женственная и нежная.

— Ты такая красивая, — шепчу я. — Сам себе завидую.

Несу весь этот бред от чистого сердца. Он просто не держится внутри, непременно хочется поделиться. Может меня сглазили?

— Ты тоже ничего, — хихикает Снежок, скользя по мне внимательным взглядом, пока я натягиваю резинку. Останавливается в области паха и ее глаза увеличиваются в размере. — Ты уверен, что он во мне поместится?

— Скоро узнаем, — смеюсь я и возвращаюсь в постель.

Обнимаю Мэри и утягиваю за собой в новый жаркий поцелуй. Распаляю все больше и притупляю бдительность. Между нами все кипит и пылает, но я стараюсь быть нежным и аккуратным. Как же не просто мне это дается. Оказываюсь между ее ног и упираюсь головкой в промежность.

— Кай… — в глазах Снежка на секунду появляется страх. Она сдавливает мои плечи и зажмуривается.

— Щ-щ-щ, смотри на меня, — прошу я. Ее глаза распахиваются, а губы немного подрагивают.

Снова целую и шепчу, какая она красивая и нежная. Улучив момент расслабления, толкаюсь внутрь, буквально врываясь на несколько сантиметров, разрывая тонкую преграду и замираю, чтобы дать девочке привыкнуть.

Твою мать. Как же узко.

Мэри часто дышит и не двигается. Чуть отстраняюсь и беру ее лицо в ладони. Смахиваю набежавшие слезы пальцами и целую глаза, скулы, губы. Зацеловываю ее всю, пока она не перестает сжимать меня внутри так сильно. А потом начинаю двигаться, медленно и осторожно, постепенно увеличивая темп.