20 июля 1921 Возвращение вождя Конь — хром, Меч — ржав. Кто — сей? Вождь толп. Шаг — час, Вздох — век, Взор — вниз. Все — там. Враг. — Друг. Терн. — Лавр. Всё — сон… — Он. — Конь. Конь — хром. Меч — ржав. Плащ — стар. Стан — прям. 16 июля 1921
«Благоухала целую ночь…» Благоухала целую ночь В снах моих — Роза. Неизреченно-нежная дочь Эроса — Роза. Как мне усвоить, расколдовать Речь твою — Роза? Неизреченно-нежная мать Эроса — Роза! Как … мне странную сласть Снов моих — Роза? Самозабвенно-нежная страсть Эроса — Роза! 21 июля 1921 «Прямо в эфир…» Прямо в эфир Рвется тропа. — Остановись! — Юность слепа. Ввысь им и ввысь! В синюю рожь! — Остановись! — В небо ступнешь. 25 августа 1921 «Не в споре, а в мире…» Не в споре, а в мире — Согласные сестры. Одна — меч двуострый Меж грудью и миром Восставив: не выйду! Другая, чтоб не было гостю обиды — И медом и миром. <1921> Отрок «Пустоты отроческих глаз! Провалы…» Пустоты отроческих глаз! Провалы В лазурь! Как ни черны — лазурь! Игралища для битвы небывалой, Дарохранительницы бурь. Зеркальные! Ни зыби в них, ни лона, Вселенная в них правит ход. Лазурь! Лазурь! Пустынная до звону! Книгохранилища пустот! Провалы отроческих глаз! — Пролеты! Душ раскаленных — водопой. — Оазисы! — Чтоб всяк хлебнул и отпил, И захлебнулся пустотой. Пью — не напьюсь. Вздох — и огромный выдох, И крови ропщущей подземный гул. Так по ночам, тревожа сон Давидов, Захлебывался Царь Саул. 25 августа 1921 «Огнепоклонник! Красная масть…» Огнепоклонник! Красная масть! Завороженный и ворожащий! Как годовалый — в красную пасть Льва, в пурпуровую кипь, в чащу — Око и бровь! Перст и ладонь! В самый огонь, в самый огонь! Огнепоклонник! Страшен твой Бог! Пляшет твой Бог, насмерть ударив! Думаешь — глаз? Красный всполох — Око твое! — Перебег зарев… А пока жив — прядай и сыпь В самую кипь! В самую кипь! Огнепоклонник! Не опалюсь! По мановенью — горят, гаснут! Огнепоклонник! Не поклонюсь! В черных пустотах твоих красных Стройную мощь выкрутив в жгут Мой это бьет — красный лоскут! 27 августа 1921 «Простоволосая Агарь — сижу…» Простоволосая Агарь — сижу, В широкоокую печаль — гляжу. В печное зарево раскрыв глаза, Пустыни карие — твои глаза. Забывши Верую, купель, потир — Справа-налево в них читаю Мир! Орлы и гады в них, и лунный год, — Весь грустноглазый твой, чужой народ. Пески и зори в них, и плащ Вождя… Как ты в огонь глядишь — я на тебя. Пески не кончатся… Сынок, ударь! Простой поденщицей была Агарь. Босая, темная бреду, в тряпье… — И уж не помню я, что там — в котле! 28 августа 1921 «Виноградины тщетно в садах ржавели…» Виноградины тщетно в садах ржавели, И наложница, тщетно прождав, уснула. Палестинские жилы! — Смолы тяжéле Протекает в вас древняя грусть Саула. Пятидневною раною рот запекся. Тяжек ход твой, о кровь, приближаясь к сроку! Так давно уж Саулу-Царю не пьется, Так давно уже землю пытает око. Иерихонские розы горят на скулах, И работает грудь наподобье горна. И влачат, и влачат этот вздох Саулов Палестинские отроки с кровью черной. 30 августа 1921 «Веками, веками…» Веками, веками Свергала, взводила. Горбачусь — из серого камня — Сивилла. Пустынные очи Упорствуют в землю. Уже не пророчу, — Зубов не разъемлю. О дряхлом удаве Презренных сердец — Лепечет, лепечет о славе юнец. Свинцовые веки Смежила — не выдать! Свинцовые веки Смеженные — видят: В сей нищенской жизни — Лишь час величавый! Из ceporo камня — гляди! — твоя слава. О дряхлом удаве Презренных сердец — Лепечет, лепечет о славе юнец. |
