16-17 февраля 1922 «На пушок девичий, нежный…» На пушок девичий, нежный — Смерть серебряным загаром. Тайная любовь промежду Рукописью — и пожаром. Рукопись — пожару хочет, Девственность — базару хочет, Мраморность — загару хочет, Молодость — удару хочет! Смерть, хватай меня за косы! Подкоси румянец русый! Татарве моей раскосой В ножки да не поклонюся! 16-17 февраля 1922
«На заре — наимедленнейшая кровь…» На заре — наимедленнейшая кровь, На заре — наиявственнейшая тишь. Дух от плоти косной берет развод, Птица клетке костной дает развод. Око зрит — невидимейшую даль, Сердце зрит — невидимейшую связь… Ухо пьет — неслыханнейшую молвь. Над разбитым Игорем плачет Див… 18 февраля 1922 «Переселенцами…» Переселенцами — В какой Нью-Йорк? Вражду вселенскую Взвалив на горб — Ведь и медведи мы! Ведь и татары мы! Вшами изъедены Идем — с пожарами! Покамест — в долг еще! А там, из тьмы — Сонмы и полчища Таких, как мы. Полураскосая Стальная щель. Дикими космами От плеч — метель. — Во имя Господа! Во имя Разума! — Ведь и короста мы, Ведь и проказа мы! Волчьими искрами Сквозь вьюжный мех — Звезда российская: Противу всех! Отцеубийцами — В какую дичь? Не ошибиться бы, Вселенский бич! «Люд земледельческий, Вставай с постелею!» И вот с расстрельщиком Бредет расстрелянный, И дружной папертью, — Рвань к голытьбе: «Мир белоскатертный! Ужо тебе!» 22 февраля 1922 Площадь Ока крылатый откос: Вброд или вдоль стен? Знаю и пью робость В чашечках ко — лен. Нет голубям зерен, Нет площадям трав, Ибо была — морем Площадь, кремнем став. Береговой качки …. злей В башни не верь: мачты Гиблых кораб — лей… Грудь, захлебнись камнем… <1922> «Сомкнутым строем…» Сомкнутым строем — Противу всех. Дай же спокойно им Спать во гробех. Ненависть, — чти Смертную блажь! Ненависть, спи: Рядышком ляжь! В бранном их саване — Сколько прорех! Дай же им правыми Быть во гробех. Враг — пока здрав, Прав — как упал. Мертвым — устав Червь да шакал. Вместо глазниц — Черные рвы. Ненависть, ниц: Сын — раз в крови! Собственным телом Отдал за всех… Дай же им белыми Быть во гробех. 22 февраля 1922 Сугробы «Небо катило сугробы…» Небо катило сугробы Валом в полночную муть. Как из единой утробы — Небо — и глыбы — и грудь. Над пустотой переулка, По сталактитам пещер Как раскатилося гулко Вашего имени Эр! Под занавескою сонной Не истолкует Вам Брюс: Женщины — две — и наклонный Путь в сновиденную Русь. Грому небесному тесно! — Эр! — леопардова пасть. (Женщины — две — и отвесный Путь в сновиденную страсть…) Эр! — необорная крепость! Эр! — через чрево — вперед! Эр! — в уплотненную слепость Недр — осиянный пролет! Так, между небом и нёбом, — Радуйся же, маловер! — По сновиденным сугробам Вашего имени Эр. 23 февраля 1922 «Не здесь, где связано…» Не здесь, где связано, А там, где велено. Не здесь, где Лазари Бредут с постелею, Горбами вьючными О щебень дней. Здесь нету рученьки Тебе — моей. Не здесь, где скривлено, А там, где вправлено, Не здесь, где с крыльями Решают — саблями, Где плоть горластая На нас: добей! Здесь нету дарственной Тебе — моей. Не здесь, где спрошено, Там, где отвечено. Не здесь, где крошева Промеж — и месива Смерть — червоточиной, И ревность-змей. Здесь нету вотчины Тебе — моей. И не оглянется Жизнь крутобровая! Здесь нет свиданьица! Здесь только проводы, Здесь слишком спутаны Концы ремней… Здесь нету утрени Тебе — моей. Не двор с очистками — Райскими кущами! Не здесь, где взыскано, Там, где отпущено, Где вся расплёскана Измена дней. Где даже слов-то нет: — Тебе — моей… |
