15 июня 1922 «Ищи себе доверчивых подруг…» Ищи себе доверчивых подруг, Не выправивших чуда на число. Я знаю, что Венера — дело рук, Ремесленник — и знаю ремесло. От высокоторжественных немот До полного попрания души: Всю лестницу божественную — от: Дыхание мое — до: не дыши! 18 июня 1922
(Балкон) Ах, с откровенного отвеса — Вниз — чтобы в прах и в смоль! Земной любови недовесок Слезой солить — доколь? Балкон. Сквозь соляные ливни Смоль поцелуев злых. И ненависти неизбывной Вздох: выдышаться в стих! Стиснутое в руке комочком — Чтó: сердце или рвань Батистовая? Сим примочкам Есть имя: — Иордань. Да, ибо этот бой с любовью Дик и жестокосерд. Дабы с гранитного надбровья Взмыв — выдышаться в смерть! 30 июня 1922 «Руки — и в круг…» Руки — и в круг Перепродаж и переуступок! Только бы губ, Только бы рук мне не перепутать! Этих вот всех Суетностей, от которых сна нет. Руки воздев, Друг, заклинаю свою же память! Чтобы в стихах (Свалочной яме моих Высочеств!) Ты не зачах, Ты не усох наподобье прочих. Чтобы в груди (В тысячегрудой моей могиле Братской!) — дожди Тысячелетий тебя не мыли… Тело меж тел, — Ты, что мне прóпадом был двухзвёздным!.. Чтоб не истлел С надписью: не опознан. 9 июля 1922 «Удостоверишься — по времени…» Удостоверишься — по времени! — Что, выброшенной на солому, Не надо было ей ни славы, ни Сокровищницы Соломона. Нет, руки зá голову заломив, — Глоткою соловьиной! — Не о сокровищнице — Суламифь: Горсточке красной глины! 12 июля 1922 «Дабы ты меня не видел…» Дабы ты меня не видел — В жизнь — пронзительной, незримой Изгородью окружусь. Жимолостью опояшусь, Изморозью опушусь. Дабы ты меня не слушал В ночь — в премудрости старушьей: Скрытничестве — укреплюсь. Шорохами опояшусь, Шелестами опушусь. Дабы ты во мне не слишком Цвел — по зарослям: по книжкам Заживо запропащу: Вымыслами опояшу, Мнимостями опушу. 25 июня 1922 «Вкрадчивостию волос…» Вкрадчивостию волос: В гладь и в лоск Оторопию продольной — Синь полунощную, масть Воронову. — Вгладь и всласть Оторопи вдоль — ладонью. Неженка! — Не обманись! Так заглаживают мысль Злостную: разрыв — разлуку — Лестницы последний скрип… Так заглаживают шип Розовый… — Поранишь руку! Ведомо мне в жизни рук Многое. — Из светлых дуг Присталью неотторжимой Весь противушерстный твой Строй выслеживаю: смоль, Стонущую под нажимом. Жалко мне твоей упор — ствующей ладони: в лоск Волосы, — вот-вот уж через Край — глаза… Загнана внутрь Мысль навязчивая: утр Наваждение — под череп! 17 июля 1922 «Леты слепотекущий всхлип…» Леты слепотекущий всхлип. Долг твой тебе отпущен: слит С Летою, — еле-еле жив В лепете сребротекущих ив. Ивовый сребролетейский плеск Плачущий… В слепотекущий склеп Памятей — перетомилась — спрячь В ивовый сребролетейский плач. Нá плечи — сребро-седым плащом Старческим, сребро-сухим плющом Нá плечи — перетомилась — ляг, Ладанный слеполетейский мрак Маковый… — ибо красный цвет Старится, ибо пурпур — сед В памяти, ибо выпив всю — Сухостями теку. Тусклостями: ущербленных жил Скупостями, молодых сивилл Слепостями, головных истом Седостями: свинцом. Берлин, 31 июля 1922
«Ночные шепота: шелка…» Ночные шепота: шелка Разбрасывающая рука. Ночные шепота: шелка Разглаживающие уста. Счета Всех ревностей дневных — и вспых Всех древностей — и стиснув челюсти — И стих Спор — В шелесте… И лист В стекло… И первой птицы свист. — Сколь чист! — И вздох. Не тот. — Ушло. Ушла. И вздрог Плеча. Ничто Тщета. Конец. Как нет. И в эту суету сует Сей меч: рассвет. |
