6 октября 1923 «Древняя тщета течет по жилам…» Древняя тщета течет по жилам, Древняя мечта: уехать с милым! К Нилу! (Не на грудь хотим, а в грудь!) К Нилу — иль еще куда-нибудь Дальше! За предельные пределы Станций! Понимаешь, что из тела Вон — хочу! (В час тупящихся вежд Разве выступаем — из одежд?) …За потустороннюю границу: К Стиксу!.. 7 октября 1923
Побег Под занавесом дождя От глаз равнодушных кроясь, — О завтра мое! — тебя Выглядываю — как поезд Выглядывает бомбист С еще-сотрясеньем взрыва В руке… (Не одних убийств Бежим, зарываясь в гриву Дождя!) Не расправы страх, Не… — Но облака! но звоны! То Завтра на всех парах Проносится вдоль перрона Пропавшего… Бог! Благой! Бог! И в дымовую опушь — Как óб стену… (Под ногой Подножка — или ни ног уж, Ни рук?) Верстовая снасть Столба… Фонари из бреда… О нет, не любовь, не страсть, Ты поезд, которым еду 14 октября 1923 «Брожу — не дом же плотничать…» Брожу — не дом же плотничать, Расположась на росстани! Так, вопреки полотнищам Пространств, треклятым простыням Разлук, с минутным баловнем Крадясь ночными тайнами, Тебя под всеми ржавыми Фонарными кронштейнами — Краем плаща… За стойками — Краем стекла… (Хоть краешком Стекла!) Мертвец настойчивый, В очах — зачем качаешься? По набережным — клятв озноб, По загородам — рифм обвал. Сжимают ли — «я б жарче сгреб», Внимают ли — «я б чище внял». Все ты один, во всех местах, Во всех мастях, на всех мостах. Моими вздохами — снастят! Моими клятвами — мостят! Такая власть над сбивчивым Числом у лиры любящей, Что на тебя, небывший мой, Оглядываюсь — в будущее! 16 октября 1923 Око Фонари, горящие газом, Леденеющим день от дня. Фонари, глядящие глазом, Не пойму еще — в чем? — виня, Фонари, глядящие нáземь: На младенцев и на меня. 23 октября 1923 «Люблю — но мука еще жива…» Люблю — но мука еще жива. Найди баюкающие слова: Дождливые, — расточившие всé Сам выдумай, чтобы в их листве Дождь слышался: то не цеп о сноп: Дождь в крышу бьет: чтобы мне на лоб, На гроб стекал, чтобы лоб — светал, Озноб — стихал, чтобы кто-то спал И спал… Сквозь скважины, говорят, Вода просачивается. В ряд Лежат, не жалуются, а ждут Незнаемого. (Меня — сожгут). Баюкай же — но прошу, будь друг: Не буквами, а каютой рук: 24 октября 1923 «Ты, меня любивший фальшью…» Ты, меня любивший фальшью Истины — и правдой лжи, Ты, меня любивший — дальше Некуда! — За рубежи! Ты, меня любивший дольше Времени. — Десницы взмах! Ты меня не любишь больше: Истина в пяти словах. 12 декабря 1923 «Оставленного зала тронного…» Оставленного зала тронного Столбы. (Оставленного — в срок!) Крутые улицы наклонные Стремительные как поток. Чувств обезумевшая жимолость, Уст обеспамятевший зов. — Так я с груди твоей низринулась В бушующее море строф. Декабрь 1923 Двое «Есть рифмы в мире сём…» Есть рифмы в мире сём: Разъединишь — и дрогнет. Гомер, ты был слепцом. Ночь — на буграх надбровных. Ночь — твой рапсодов плащ, Ночь — на очах — завесой. Разъединил ли б зрящ Елену с Ахиллесом? Елена. Ахиллес. Звук назови созвучней. Да, хаосу вразрез Построен на созвучьях Мир, и, разъединен, Мстит (на согласьях строен!) Неверностями жен Мстит — и горящей Троей! Рапсод, ты был слепцом: Клад рассорил, как рухлядь. Есть рифмы — в мире том Подобранные. Рухнет Сей — разведешь. Чтó нужд В рифме? Елена, старься! …Ахеи лучший муж! Сладостнейшая Спарты! Лишь шорохом древес Миртовых, сном кифары: «Елена: Ахиллес: Разрозненная пара». |
