23 октября 1932 «Переименовать! Приказ…» — «Переименовать!» Приказ — Одно, народный глас — другое. Так, погребенья через час, Пошла «Волошинскою горою» Гора, названье Янычар Носившая — четыре века. А у почтительных татар: — Гора Большого Человека. 22 мая 1935
«Над вороным утесом…» Над вороным утесом — Белой зари рукав. Ногу — уже с заносом Бега — с трудом вкопав В землю, смеясь, что первой Встала, в зари венце — Макс! мне было — так верно Ждать на твоем крыльце! Позже, отвесным полднем, Под колокольцы коз, С всхолмья да на восхолмье, С глыбы да на утес — По трехсаженным креслам: — Тронам иных эпох! — Макс! мне было — так лестно Лезть за тобою — Бог Знает куда! Да, виды Видящим — путь скалист. С глыбы на пирамиду, С рыбы — на обелиск… Ну, а потом, на плоской Вышке — орлы вокруг — Макс! мне было — так просто Есть у тебя из рук, Божьих или медвежьих, Опережавших «дай», Рук неизменно-брежных, За воспаленный край Раны умевших браться В веры сплошном луче. Макс, мне было так братски Спать на твоем плече! (Горы… Себе на горе Видится мне одно Место: с него два моря Были видны по дно Бездны… два моря сразу! Дщери иной поры, Кто вам свои два глаза Преподнесет с горы?) …Только теперь, в подполье, Вижу, когда потух Свет — до чего мне вольно Было в охвате двух Рук твоих… В первых встречных Царстве — о сам суди, Макс, до чего мне вечно Было в твоей груди! * * * Пусть ни единой травки, Площе, чем на столе — Макс! мне будет — так мягко Спать на твоей скале! 28 октября 1932 «Темная сила…» Темная сила! Мра-ремесло! Скольких сгубило, Как малых — спасло. <1932> «Никуда не уехали — ты да я…» Никуда не уехали — ты да я — Обернулись прорехами — все моря! Совладельцам пятерки рваной — Океаны не по карману! Нищеты вековечная сухомять! Снова лето, как корку, всухую мять! Обернулось нам море — мелью: Наше лето — другие съели! С жиру лопающиеся: жир — их «лоск», Что не только что масло едят, а мозг Наш — в поэмах, в сонатах, в сводах: Людоеды в парижских модах! Нами — лакомящиеся: франк — за вход. О, урод, как водой туалетной — рот Сполоснувший — бессмертной песней! Будьте прокляты вы — за весь мой Стыд: вам руку жать, когда зуд в горсти, — Пятью пальцами — да от всех пяти Чувств — на память о чувствах добрых — Через все вам лицо — автограф! 1932–1935 Стол «Мой письменный верный стол Спасибо за то, что шел…» Мой письменный верный стол! Спасибо за то, что шел Со мною по всем путям. Меня охранял — как шрам. Мой письменный вьючный мул! Спасибо, что ног не гнул Под ношей, поклажу грез — Спасибо — что нес и нес. Строжайшее из зерцал! Спасибо за то, что стал — Соблазнам мирским порог — Всем радостям поперек, Всем низостям — наотрез! Дубовый противовес Льву ненависти, слону Обиды — всему, всему. Мой зáживо смертный тес! Спасибо, что рос и рос Со мною, по мере дел Настольных — большал, ширел, Так ширился, до широт — Таких, что, раскрывши рот, Схватясь за столовый кант… — Меня заливал, как штранд! К себе пригвоздив чуть свет — Спасибо за то, что — вслед Срывался! На всех путях Меня настигал, как шах — Беглянку. — Назад, на стул! Спасибо за то, что блюл И гнул. У невечных благ Меня отбивал — как маг — Сомнамбулу. Битв рубцы, Стол, выстроивший в столбцы Горящие: жил багрец! Деяний моих столбец! Столп столпника, уст затвор — Ты был мне престол, простор — Тем был мне, что морю толп Еврейских — горящий столп! Так будь же благословен — Лбом, лóктем, узлом колен Испытанный, — как пила В грудь въевшийся — край стола! |
