17 июня 1922 «Помни закон…» Помни закон: Здесь не владей! Чтобы потом — В Граде Друзей: В этом пустом, В этом крутом Небе мужском — Сплошь золотом — В мире, где реки вспять, [1]На берегу — реки, В мнимую руку взять Мнимость другой руки… Легонькой искры хруст, Взрыв — и ответный взрыв. (Недостоверность рук Рукопожатьем скрыв!) О этот дружный всплеск Плоских как меч одежд — В небе мужских божеств, В небе мужских торжеств! Так, между отрочеств: Между равенств, В свежих широтах Зорь, в загараньях Игр — на сухом ветру Здравствуй, бесстрастье душ! В небе тарпейских круч, В небе спартанских дружб! 20 июня 1922
«Когда же, Господин…» Когда же, Господин, На жизнь мою сойдет Спокойствие седин, Спокойствие высот. Когда ж в пратишину Тех первоголубизн Высокое плечо, Всю вынесшее жизнь. Ты, Господи, один, Один, никто из вас, Как с пуховых горбин В синь горнюю рвалась. Как под упорством уст Сон — слушала — траву… (Здесь, на земле искусств, Словесницей слыву!) И как меня томил Лжи — ломовой оброк, Как из последних жил В дерева первый вздрог… * * * Дерева — первый — вздрог, Голубя — первый — ворк. (Это не твой ли вздрог, Гордость, не твой ли ворк, Верность?) — Остановись, Светопись зорких стрел! В тайнописи любви Небо — какой пробел! Если бы — не — рассвет: Дребезг, и свист, и лист, Если бы не сует Сих суета — сбылись Жизни б… Не луч, а бич — В жимолость нежных тел. В опромети добыч Небо — какой предел! День. Ломовых дрог Ков. — Началась. — Пошла. Дикий и тихий вздрог Вспомнившего плеча. Прячет… Как из ведра — Утро. Малярный мел. В летописи ребра Небо — какой пробел! 22-23 июня 1922 «По загарам — топор и плуг…» По загарам — топор и плуг. Хватит — смуглому праху дань! Для ремесленнических рук Дорога трудовая рань. Здравствуй — в ветхозаветных тьмах — Вечной мужественности взмах! Мхом и медом дымящий плод — Прочь, последнего часа тварь! В меховых ворохах дремот Сарру-заповедь и Агарь — Сердце — бросив… — ликуй в утрах, Вечной мужественности взмах! 24 июня 1922 «Здравствуй! Не стрела, не камень…» Здравствуй! Не стрела, не камень: Я! — Живейшая из жен: Жизнь. Обеими руками В твой невыспавшийся сон. Дай! (На языке двуостром: Нá! — Двуострота змеи!) Всю меня в простоволосой Радости моей прими! Льни! — Сегодня день на шхуне, — Льни! — на лыжах! — Льни! — льняной! Я сегодня в новой шкуре: Вызолоченной, седьмой! — Мой! — и о каких наградах Рай — когда в руках, у рта: Жизнь: распахнутая радость Поздороваться с утра! 25 июня 1922 «Некоторым — не закон…» Некоторым — не закон. В час, когда условный сон Праведен, почти что свят, Некоторые не спят: Всматриваются — и в скры — тнейшем лепестке: не ты! Некоторым — не устав: В час, когда на всех устах Засуха последних смут — Некоторые не пьют: Впытываются — и сти — снутым кулаком — в пески! Некоторым, без кривизн — Дорого дается жизнь. 25 июня 1922 «В пустынной храмине…» В пустынной хрáмине Троилась — ладаном. Зерном и пламенем На темя падала… В ночные клёкоты Вступала — ровнею. — Я буду крохотной Твоей жаровнею: Домашней утварью: Тоску раскуривать, Ночную скуку гнать, Земные руки греть! С груди безжалостной Богов — пусть сброшена! Любовь досталась мне Любáя: бóльшая! С такими путами! С такими льготами! Пол-жизни? — Всю тебе! По-локоть? — Вóт она! За то, что требуешь, За то, что мучаешь, За то, что бедные Земные руки есть… Тщета! — Не выверишь По амфибрахиям! В груди пошире лишь Глаза распахивай, Гляди: не Логосом Пришла, не Вечностью: Пустоголовостью Твоей щебечущей К груди… — Не властвовать! Без слов и нá слово — Любить… Распластаннейшей В мире — ласточкой! вернуться Ударяются и отрываются первый, четвертый и последний слоги: На — берегу — реки (прим. автора) |
